Рассказ участника штурма.

Боевые действия на территории Восточной Пруссии, рассказы, исследования, фото

Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 25-11-2005 13:48:28

У стен Кенигсберга Вот еще одна интересная публикация, посвященная 60-летию Победы. Это воспоминание Иосифа Бака, который воевал, был ранен и чудом спасся от смерти. Он живет в Дюссельдорфе, и мы с ним знакомы, что очень и очень приятно. Человек он замечательный. Когда он приходит в редакцию, становится веселей и светлей. Несмотря на свои 80 с лишним лет и на то, что он немало пережил, Иосиф молод, бодр и полон интересных идей. С праздником, Иосиф! Мудрые советы лейтенанта Юфы Вот уже три месяца я на фронте. Для пехотного командира это большой срок. Позади две битвы за пограничный городок Наумиесис и Тильзит. Ох, как не хотели пускать нас фашисты на территорию Германии! Сопротивлялись страшно. Цеплялись за каждую улицу, за каждый дом. С благодарностью вспоминаю свой первый день на фронте. Несколько безусых лейтенантов – выпускников пехотного училища, прибыли к командиру полка. В приемной хозяйничал адъютант командира, лейтенант Юфа. Нас несколько человек, но он подошел ко мне. Смуглый, черноволосый, лет 40. Но мне он показался очень пожилым. – В училище вам преподавали фронтовики или офицеры, что пороху не нюхали? – спросил он. – Нет, на фронте никто из них не был, училище находилось в глубоком тылу, – отвечаю. – Значит, ничему вас не научили, потому и гибнут новички как мухи. И он, обращаясь ко мне, но так, чтобы слышали все, начал беседу бывалого солдата с необстрелянными неумехами. – Современный бой требует знаний и опыта, командир да и солдат должны разбираться в местности. Его ухо обязано чутко распознавать звуки, издаваемые снарядами в полете и при разрыве. Надо уметь заранее определить место, куда снаряд упадет, знать, на какое расстояние разлетаются осколки и как от них укрыться. Тяжелые не очень опасны. Но осколки мелких калибров разлетаются над самой землей и от них надо прятаться за любой столб, забор или дерево. А от мины вообще можно убежать. – А еще земля ваша защитница, – продолжал лейтенант, – бугор, рытвина, ухаб, горка – все это ваши укрытия. Долго еще беседовал с нами о фронтовых премудростях бывалый солдат – лейтенант Юфа, и от него мы больше узнали о фронте, чем за год учебы в училище. И много раз во фронтовой обстановке я с благодарностью вспоминал его мудрые советы. Город пылал, как гигантский костер Наконец, подошли к самому Кенигсбергу . Здесь нам дали пополнение из штрафников-уголовников. Остановились на окраине захудалого городка, в котором было растащено все, кроме стен. Взводу отвели просторный дом. От него стали рыть сначала ход сообщения, а потом и окопы. Противник стоял метрах в 600 – 700 от нас. Работали ночью, не обращая внимания на свист пуль. Самолеты союзников, а может, и наши, кто их разберет в темноте, каждую ночь висели над городом. Десятки, даже сотни бомбардировщиков, сбросив бомбы, возвращались обратно. Рев моторов, грохот взрывов, сполохи пламени превратили город в какой-то ад. Он пылал перед нами, как гигантский костер. Казалось, что в нем нет ни одного здания, не тронутого огнем. Весь горизонт светился красным заревом. Высоко в небо взлетают осветительные ракеты – серебристые и красные: они лопаются и рассыпаются дождем белых, зеленых и красных звезд, надолго освещая все вокруг. Солдаты, бросив свои лопаты, ложатся на землю. Так фашисты контролируют нейтральную полосу. И вот вырыты окопы «полного профиля». Теперь самое время поинтересоваться обороной противника. В тылу дивизии саперы соорудили земляной макет форта «Шарлоттенбург» – точную копию того, что располагался перед окопами нашего батальона. Это было грандиозное сооружение. Так командование решило подготовить офицеров дивизии к штурму столь мощных укреплений. Оказывается, перед нами был приземистый холм, поросший лесом. Стены из кирпичной кладки 2-метровой толщины. Перекрытия усилены метровым слоем бетона и покрыты земляной «подушкой» толщиной 4-5 метров. Он окружен высоким земляным валом и глубоким рвом. Печальные мысли перед атакой Как-то заглянул к нам мой добрый наставник – лейтенант Юфа. Он проверил, как мы укрепились, и дал мне карту обороны противника, предупредив, чтобы никому не показывал, ибо взводному командиру такая карта не положена. А зря, по ней можно наметить более безопасный путь наступления. Смотрел на замысловатые условные знаки. Ступенчатой вязью помечены траншеи, опорные пункты, противотанковые рвы, кружками – дзоты, четырехугольниками – доты, щетинистыми овалами – крепостные форты. Я насчитал 15 таких фортов, которые окружали город. А кроме того, карта была буквально испещрена синими значками, которыми обозначались пулеметы, минометы, артиллерийские батареи. Она отражала насыщенную многочисленными огневыми средствами оборону. Ничего не скажешь, отлично потрудились самолеты аэрофотосъемки, да и разведчики поработали здорово. С такими укреплениями армия еще не встречалась. Офицеры – участники финской войны, сравнивали их с линией Маннергейма. Они вспоминали, сколько полегло там солдат, в той небольшой войне с крошечной Финляндией. Да, нам предстоял тяжелый штурм. А нужен ли он? Город был со всех сторон окружен армиями 3-го Белорусского фронта. С моря его блокировал Балтийский флот. Было совершенно ясно, что война идет к концу. Наши войска стремительно продвигались к Берлину. С запада наступали армии союзников. Авиация продолжала непрерывные бомбардировки . Город превратился в гигантский костер. Сколько он мог продержаться в такой обстановке, отрезанный от снабжения боеприпасами и продовольствием? Замполит батальона рассказал нам, что гаулейтер Кенигсберга Вагнер обратился по радио к солдатам переднего края и при помощи мощных усилителей заявил: «Русские солдаты, опираясь на слабые сухопутные укрепления Севастополя, защищали город 250 дней. Солдаты фюрера обязаны столько же продержаться на мощных укреплениях Кенигсберга ». В минуты затишья наши пропагандисты ответили на немецком языке: «Защищали мы Севастополь 250 дней, а освободили за четыре». На нас это сообщение замполита произвело удручающее впечатление. Разве непонятно, почему гитлеровцы не штурмовали Севастополь? Они не хотели бессмысленных жертв. Ясно, что окруженный город без боеприпасов и продовольствия рано или поздно будет оставлен русскими войсками. Так оно и произошло. Зато немецкое командование сохранило жизни тысяч солдат. Похоже, что Кенигсберг тоже собирались освободить за четыре дня. Большую кровавую баню готовили нам генералы, чтобы получить новые ордена и звания. А солдат – что их жалеть! В стране народу много. Вот с такими грустными мыслями мы ждали наступления. Пляска жизни и смерти Господи, как не хотелось умирать! Через несколько дней возьмем Кенигсберг , и для нас война будет кончена. Смотрю на своих солдат, кто из нас уцелеет? Для кого из нас это последние дни на белом свете? Тут все будет решать «господин случай». Решающий день наступил. 6 апреля 1945 года. Утро. Сердце учащенно бьется. Настроение подавленное и тревожное. Какой-то трепет проносится по окопам. Тысячи глаз, тысячи орудий и пулеметов уставились на Кенигсберг . Все готово к бою. Но пока тишина, лишь слышится с немецкой стороны мокрый стук насосов. Фашисты откачивают воду из траншей. Девять часов утра. Вдруг воздух взрывается тысячами залпов орудий. Ревут моторы танков и самоходных орудий. Раздается громогласное «Ура!.. Ура!.. Вперед!..» Так начался штурм Кенигсберга . Заговорили форты, доты и дзоты противника. Раскаты орудийного грома превратились в сплошной грохот. Впереди разорвался снаряд – недолет. Потом взрыв сзади. Вилка! Следующий накроет нас. Скомандовал: «Бегом вправо!» Взрыв! Так и есть! Вовремя убежали! Танки ушли вперед, оставив нас без прикрытия. Но тут подошла самоходка, и мы пристроились за ней. Она открыла мощный огонь, дав нам возможность перебежать до другого укрытия. Хотелось скрыться, исчезнуть, но я подгонял солдат, пока артиллеристы лупили по амбразурам форта и дотов. И мы снова поднялись в этом аду, чтобы через несколько секунд снова рухнуть перед каким-нибудь холмиком. Десятки, сотни солдат падали, чтобы никогда не встать. Услышал мат командира роты. Вперед! Я орал на солдат, но их осталось совсем немного. Во рту было сухо, голова чугунная, и все же мы двигались мимо корчащихся в предсмертной муке или уже мертвых солдат. Я не знал, сколько длилась эта пляска смерти и жизни, мы потеряли представление о времени. Но если был еще жив, значит, эти минуты и часы мои, может, последние. Ползли с яростью, с бешеной злобой. Ведь нас убивали. Что-то увлекало вперед помимо нашей воли. Увидел солдата, которого разорвало на части, от другого остались только ноги и нижняя часть туловища. Но нам, бесчувственным полумертвецам, некогда было обращать на это внимание. Мы сами шли убивать, чтобы не оказаться на том свете. Вдруг что-то ударило меня в ногу. Боли не почувствовал, но понял, что ранен. Крикнул, чтобы передали командиру роты, и сполз в воронку. Достал индивидуальный пакет и перевязал рану. Похоже, что кость не была задета. Думал: только бы не потерять сознание, иначе в медсанбате дадут наркоз и запросто отхватят ногу – и все дела. Раненых десятки, если не сотни, стоит ли возиться с какой-то ногой. Не знаю, сколько пролежал я в воронке. Бой удалялся, выстрелов стало меньше. На краю воронки остановилась упряжка собак, запряженная в низкую тележку. Пришли это за мной, умницы какие. Подполз, перевалился на тележку, тут санитарка появилась, спросила, нужна ли перевязка? Я только махнул рукой, и потащили меня собачки прямой дорогой в медсанбат. Там санитары перенесли на нары, едва нашли свободное место. Все было забито ранеными. Подскочила медсестра со шприцем. – Что за укол? – спрашиваю с опасением. – Против столбняка, – отвечает, – наркоз на операционном столе дают, соображать надо. Видно, знает, чего боятся раненые в ногу. Были люди – стали штуки Прошло дня три. Кенигсберг был взят. Неподалеку от госпиталя пленные вырыли братскую могилу, на краю ее обычно складывали убитых. Боевые соратники приходили прощаться с товарищами по оружию. – Подтащи меня к убитым, попрощаться надо с товарищами, – обратился я к санитару и дал ему две пачки папирос. Смотрел на ровные ряды покойников. Спросил похоронщика: – Сколько их тут? – Почитай штук 300 будет. Вот так, были люди, а стали штуками. Подсчитал: фронт состоял из 24 пехотных дивизий, не считая артиллерийских, танковых, минометных, авиационных, а также связистов и саперов. Выходит, только пехотинцев погибло более семи тысяч. А сколько еще умрет в госпиталях, сколько искалеченных и изуродованных! Вдруг мне показалось, что кто-то на меня смотрит. Оглянулся, боже мой, с полузакрытыми глазами лежал лейтенант Юфа. С трудом наклонился, провел ладонью по его лицу и закрыл веки. Достал из его брючного кармана пистончик, развернул открытку и прочел: «Дорогие мои, любимые! Когда вы получите это письмо, меня уже не будет в живых…» Влага заволокла глаза, почувствовал, как по щекам потекли слезы. Всего-то 2-3 дня до конца войны не дожил добрый еврей Юфа. Судьба-злодейка оборвала жизнь замечательного человека. А через 3-4 месяца встретил приятеля, командира взвода соседней роты Ефима Рожанского. – Фима! Живой! – бросился его обнимать. – Жив-то жив, но лучше бы и не жить! – и он постучал деревянной палкой о кожаный протез. Много убитых, искалеченных и изуродованных я видел. Но только светлый образ лейтенанта Юфы постоянно возникает передо мной, а в ушах часто раздается деревянный стук палки о протез. Да, тысячу раз был прав Виктор Астафьев: «Мы победили мясом». Иосиф Бак http://www.rg-rb.de/2005/18/r_7.shtml
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН


Сообщение Сидор Матрасов » 28-11-2005 07:08:40

Некоторые замечания. "Для пехотного командира это большой срок" термин "пехотный командир" больше употребляется на Западе, в т.ч. и Германии. "Здесь нам дали пополнение из штрафников-уголовников." Уже к 1944 году основной контингент штрафных рот составляли военнослужащие, надобность к призыву уголовников уже отпала. "В тылу дивизии саперы соорудили земляной макет форта «Шарлоттенбург» –..." ну про макет города только глухой не слышал, а макет форта(!), да земляной(!!!) уж не в натуральную ли величину? Сумневаюсь я... Уж совсем по-суворовски (читал в детской лит-ре байки, как Суворов перед каждым штурмом крепости делал ее точный макет (в советское время это проходило...) "Танки ушли вперед, оставив нас без прикрытия..." Кто кого в городе прикрывает?! "Оказывается, перед нами был приземистый холм, поросший лесом..." Да после войны там "лес" вырос... Форт - открытая огневая позиция - какой нафиг лес?! Остальное потом - шеф считает, что нужно иногда работать....
Начинающий копатель найдет какую-нибудь ржавую фигню и выбросит ее, а опытный сначала назовет ее "артефактом", и только потом выбросит...
Фотоальбом здесь!
Аватара пользователя
Сидор Матрасов
Собиратель
 
Сообщения: 450
Зарегистрирован: 25-02-2005 12:15:16
Откуда: Родом из Трагхайма

Сообщение logo » 28-11-2005 23:22:33

Я думаю, что не стоит так категорично. Штрафные части действительно участвовали в штурме города. По поводу уголовников, думаю ничего удивительного, в то время уголовный кодекс был несколько иной, чем сейчас. По поводу макетов, так форт "Шарлоттенбург" находился в зоне атаки 216 и 208 дивизий 124 стрелкового корпуса 43 армии Белобородова, и стояла там эта армия больше месяца, поэтому готовились войска серьёзно. Понятно, что боец видит войну из окопа, а уж форт там, точное название, или какое ещё учебное пособие, можно понять ветерана. По поводу танков, всё верно. В первый день немцы успешно отсекали нашу пехоту, и активно жгли нашу технику. Об этом есть воспоминания, я как-то из таблицы потерь танков данные выставлял, если нужно, могу скан разместить. Танков наших сожгли очень много, особенно в первые два дня. Однако в центр наша техника уже практически не входила до капитуляции, а участвовалва в блокаде немецких укреплений. Это также общеизвестная информация. Опыта набирались, тактику оттачивали, до этого в городах такого масштаба боевых действий не вели. Бреслау - исключение, но его так и не взяли до 9 мая 1945г. По поводу растительности на фортах. Я видел фото 5 и 4 форта, сделанные в марте. По виду они действительно напоминают холм, покрытый растительностью, а вокруг - всё голо. Правда по поводу деревьев не уверен, но кустов там точно целая шапка была. Насчёт "пехотного командира", так он в Германии живёт, и статья переводная, по ссылочке в конце статьи сходите. :D
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 13-12-2005 14:31:22

Прочитал статью. Неточностей много, некторые уже были указаны. Хочу сказать только одно - данный отрывок и рассказ (кто как хочет) носит больше эмоциональной окраски чем фактического материала. Сколько мог знать молодой парнеь наспех подготовленный в училище.....
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 18-12-2005 21:09:43

Вот ещё отрывок из воспоминаний ветерана, с ресурса "Я прмню". Конец января 1945 года. Наши войска подошли к южной окраине Кенигсберга. (взят он был большой кровью лишь 10 апреля). Немцы оставили нетронутым винный завод с его запасами выработанной продукции. Они рассчитали правильно : наступавшие хорошо попользовались спиртным и не выдержали контратаки, стали отступать. Батарея подготовленная к залпу, оказалась под угрозой захвата противником. Было приказано:немедленно рамы разрядить, погрузиться в машины и отходить по определенному маршруту. Меня же, командир бригады приказал отправить на машине с пустыми ящиками в кузове (там же сидели двое солдат) – по другой, параллельной дороге, которая вела на командный пункт и хорошо оттуда просматривалась. Нужно было разведать дорогу. И вот я на эту дорогу выехал. Она была совершенно пустая, никого не встретил и не обогнал, проехал мимо разбитой установки М-13. Вдруг, вокруг машины, стали рваться немецкие снаряды. Итак, мы – мишень. В этом случае надо бросать машину и спасаться на земле-матушке. Я решил по-другому : продолжать ехать, рассчитывая, что в движущуюся цель попасть будет не так легко. Мы доехали до командного пункта бригады, оттуда все происходящее было хорошо видно. Навстречу бежит командир бригады полковник Коротун. Видит: борта машины побиты осколками, а мы, чудом невредимы. Приказал писать на меня представление к ордену. 21. 22/04/1945. В Восточной Пруссии был захвачен склад с немецкими реактивными минами –плохой копией наших мин. Их дальность была всего 2, 5 км. Поэтому огневая позиция должна была располагаться вблизи своего переднего края. Так было и у начала узенькой косы, вдававшейся к морю, возле города Пиллау(сейчас -Балтийск). Имея полное превосходство в силах, забыв осторожность, начальство разрешило установку мин на рамы производить на глазах противника. Командир батареи Вагин, очень опытный и осторожный, сославшись на плохое самочувствие, поручил производить залп мне-своему помощнику. После установки мин он уехал вместе с личным составом батареи. Мы, как всегда, вырыли на фланге батареи, метрах в двадцати от крайней рамы, укрытие в форме буквы «Г». На этот раз, очень глубокое - рукой доверху не достанешь. Приближалось начало артподготовки. Поступила команда : «Ввернуть взрыватели!». Выполнили. Через некоторое время вторая команда : «Сорвать колпачки!» . Далее нужна немедленная команда «Залп!», иначе любое попадание чего -нибудь во взрыватель вызовет взрыв страшной силы – ведь на рамах более десяти тонн мин ! Прошло уже 15 минут, а команды нет. Видимо, «кто-то где-то что-то» не успел. А немцы ведут непрерывный арт. огонь по нашей огневой позиции. И взрыв раздался. Ударной волной электриков-сержантов сильно контузило. Мы с офицером-электриком Прохоренко остались невредимы, т. к. находились в отсеке укрытия, расположенном перпендикулярно фронту ударной волны. Наша батарея, оставшись без материальной части, больше залпов не давала. Так для меня закончилась война.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 19-12-2005 09:36:58

Информативно - но особенно порадовал момент про винный завод)))))))))))
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 16-04-2006 22:22:19

Вот отрывок из книги участника боёв в Пруссии Ги Саера:

Пиллау. – Данциг. – Последний бой

В Пиллау мы пробыли недели три. Нас признали негодными к воинской службе: все мы получили ранения и находились в полубессознательном состоянии, с трудом улавливая происходящее.
Мы не понимали приказы. Однако никто не собирался отчислить нас из армии. В Пиллау был большой наплыв беженцев, так что те, у кого оставалась пара рук и ног, не сидели без дела.
Отряды первой помощи призвали нас в свои ряды. Туда попали и те, кто получил гораздо более тяжелые ранения. Проблем было столько, что рабочих рук не хватало. Было много раненых солдат, доставленных из-под Кенигсберга и Кранца. Они лежали повсюду, зачастую прямо во дворе. Стояла январская стужа, которая порой и без медицинской помощи могла положить конец их страданиям. В Пиллау направлялись суда. Обратно они уходили битком набитые людьми: большую их часть составляли беженцы, а оставшиеся места занимали раненые.
Их делили на две части. В первую попадали те, кто был ранен настолько тяжело, что везти их куда-то было бесполезно. Их не брали на борт. Для них наступал конец. Те же, кто был еще не совсем безнадежен, попадали в корабли. Если повезет, они доберутся до Германии, а там, как мы считали, уж царит полный покой.
На каждую тысячу эвакуированных приходилось три тысячи вновь прибывших с Восточного фронта. Они пополняли ряды тех, кто нуждался в помощи.
Если бы линия фронта дошла до Пиллау, повторилось бы происшедшее в Мемеле, только в худшем варианте. Здесь людей было намного больше. Они добирались сюда из Гейлигенбейля, Померендорфа, Эльбинга и даже из прусской Голландии. Ходили слухи, что в Пиллау их возьмут на пароход.
Мы беседовали с ранеными и беженцами. Каждый из них потерял по дороге кого-нибудь из близких. Дрожащими голосами они рассказывали нам о том, что мы уже видели в Мемеле. От них мы узнали, что ужасы Мемеля повторяются почти во всех прибрежных городах Пруссии.
Мы едва держались на ногах и с завистью смотрели на толпы людей, которые постепенно уплывут в обещанную им безопасную зону. Несмотря на все усилия, было ясно, что они не получат и десятой доли того, на что рассчитывают. Если бы Бог услышал их молитвы, разверзлись бы небеса и помогли им в горе. Но Бог оставался глух к их страданиям, и лишь заплаканный ребенок, забывшись сном, мог забыть о том, что ему пришлось пережить.
К концу зимы неожиданно наступило похолодание. Температура упала до двадцати градусов ниже нуля. Страдания беженцев усилились, а смертей стало еще больше.
У большого здания, набитого людьми, расположилась целая толпа. Из дома исходил запах пищи, приготовляемой в походных условиях. Те, кто стоял снаружи, притопывали ногами, чтобы не замерзнуть. Топот ног напоминал приглушенный бой барабанов. Больше всего досталось детям: кто-то потерялся, а устав звать маму, рыдал, и никто не мог его остановить. Это были самые маленькие: они не понимали, что происходит. Их лица с застывшими на морозе слезами навсегда запечатлелись в моей памяти. Мы пытались собрать их под крышей, у котлов, чтобы они согрелись. Забрасывали их вопросами, а потом по громкоговорителю начинали поиск.
Несколько поодаль на возвышении, покрытый льдом, стоял большой металлический крест. Он напоминал огромный меч, воткнутый в землю. Крест стал как бы символом горя. У него собирались те, кто верил в Бога. Они молились вместе со священником.
Мороз крепчал. Залив замерз, и теперь суда в Пиллау уже не могли пробиться. Но у этой ситуации была обратная сторона: тысячи и тысячи беженцев пробирались по льду на узкую полоску земли и шли в направлении на Данциг. Советские бомбардировщики бомбили лед, чтобы затруднить передвижение. Под льдинами исчезали грузовики и повозки.
Но ничто не могло остановить беженцев. Они были готовы на все. На этом участке русские добивались все больших успехов. Похоже было, что Кенигсберг сдался.
Постепенно работы становилось меньше. Мы стали планировать эвакуацию всех, в ком не было особой необходимости. От Кенигсберга Пиллау отделяли двенадцать миль. Сокращалась и линия фронта в районе Кранца. Можно было предположить, что вскоре и здесь закипят бои. Теперь мы стали частью того крохотного резерва, который сформировался из остатков уничтоженных и распущенных частей. И все-таки мы должны были воевать по правилам. Никто не знал, где находятся остальные части «Великой Германии», но на наших изорванных гимнастерках по-прежнему виднелись нашивки с названием дивизии, а рядом со мною оставалось немало старых знакомых: лейтенант Воллерс, на правой руке у которого красовалась грязная повязка (он лишился двух пальцев); Пфергам, разочаровавшийся пастор; Шлессер; Линдберг, который смог преодолеть страх, и наш повар, Грандск, давно уже сменивший кастрюли на пулемет.
Был здесь и мой друг Гальс, которого я никогда не забуду, а также и еще восемь человек, кого я не знал по именам. Все вместе мы составляли остатки дивизии «Великая Германия». Не могли нас списать? Вроде нет. Нас поприветствовал офицер. Мы встали по стойке «смирно» и принялись изучать серое лицо капитана, который по-прежнему требовал строгой дисциплины.
Раньше нас раздражали мелочные придирки, необходимость соблюдать дисциплину во всем. Теперь же мы находили в ней даже какую-то радость. Ведь дисциплины требовали только от тех, кто еще был в состоянии воевать. В дальнейший анализ мы не вдавались. И этого нам было достаточно: мы давно привыкли жить сегодняшним днем. Капитан говорил с нами, но, несмотря на официальный тон, мы понимали, что и он несет тот же груз, что и все мы: офицеры, солдаты, мужчины, женщины, дети. Время, когда офицеры покрикивали на нас, осталось в далеком прошлом. Теперь обстоятельства не допускали излишней грубости. Капитан говорил с нами, как говорит мужчина с мужчиной.
Но на нем была форма. А это обязывало его даже в таком тяжелом положении, как наше, сохранять порядок. Он, как и все мы, знал, что наше дело проиграно, но хватался за последнюю соломинку. Капитан сказал, что нам предстоит отступление. Придется пройти по льду до Данцига, в котором остаются подразделения нашей дивизии. Тоном, который вовсе не был безапелляционным, он сообщил, что нам, когда мы доберемся до места назначения, еще предстоит повоевать. Впрочем, отдавая приказы, он не стремился утаить от нас худшее: ведь скрыться от него было невозможно. Сообщив нам дальнейшие планы, капитан отошел к следующему взводу, уже по пути взяв под козырек.
Итак, мы отправились в путь. Порывы ветра поднимали с зеркальной поверхности льда хлопья снега. Вдали плескалось море, а позади слышался шум войны.
Вечером мы добрались до Фрише-Нерунг и до первых бомбоубежищ, которых было почти не видно под сугробами. В довершение всего я поскользнулся и вывихнул ногу. Предстояло идти еще километров шестьдесят. А что делать? Я уже давно знал, что судьба ополчилась против меня. Но здесь страдало и умерло столько людей, что мои переживания были не в счет. Мы продвигались медленно. Укрывались где попало, даже в перевернутой вверх днищем лодке. Мысль об этом пришла в голову не одним нам: здесь уже было несколько беженцев, которые дрожали от холода. Пытаясь заснуть, они стонали.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 17-04-2006 13:50:01

То ли я что то не понял - но от Креста Св. Адальберта до Кенигсберга явно было больше 12 миль.
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 17-04-2006 20:44:22

Может речь о другом кресте идёт? Книжка называется "Последний солдат Третьего Рейха", есть в сети, на мой взгляд, очень неплохая книга. Только перевод кривоватый.............
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 18-04-2006 07:10:42

Да она у нас и в книжных лежит. Читал я ее. Так вроде как другого креста таких размеров на побережье нигде не было. Тем более на фотах немецкий крест большой. Больше чем нынешний.
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 18-04-2006 07:51:17

Да, книжка не новая, сложно сказать о правдивости не только художественной, но и мемуарной литературы.......... :roll:
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение kenig88 » 18-04-2006 14:22:09

Ну как я понял, рассказывается о событиях, видимых автором из Пиллау, а не из кенига. Но только вот креста там тоже не припоминаю, разве тока памятник с фашистким крестом героям первой мировой :D
Там где мы, там-победа...
Аватара пользователя
kenig88
Интересующийся
 
Сообщения: 195
Зарегистрирован: 15-01-2005 01:34:12
Откуда: Спб-Балтийск

Сообщение uran238 » 18-04-2006 14:47:32

Крест Св. Адальберта. поставлен в месте его высадки в Пруссии. На данном месте и ща стоит крест - католическая община поставила. Дома фотки найду - выложу.
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение kenig88 » 18-04-2006 14:56:40

Ну про крест Адальберта известно... Хот фотки приветствуются, я щас к сожалению отсканить не могу( Дык из всё равно, как из Пиллау можно было увидеть крест Адальберта?
Там где мы, там-победа...
Аватара пользователя
kenig88
Интересующийся
 
Сообщения: 195
Зарегистрирован: 15-01-2005 01:34:12
Откуда: Спб-Балтийск

Сообщение uran238 » 18-04-2006 15:14:52

Несколько поодаль на возвышении, покрытый льдом, стоял большой металлический крест. Он напоминал огромный меч, воткнутый в землю. Крест стал как бы символом горя. У него собирались те, кто верил в Бога. Они молились вместе со священником. - явно этот крест.
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение kenig88 » 18-04-2006 20:40:23

Юра, если ты это к тому, что я про фашисткий крест болтал, так это я прикололся... Здесь речь явно идёт про крест, вот тока где он был?
Там где мы, там-победа...
Аватара пользователя
kenig88
Интересующийся
 
Сообщения: 195
Зарегистрирован: 15-01-2005 01:34:12
Откуда: Спб-Балтийск

Сообщение uran238 » 19-04-2006 07:56:38

Там же гед и нынешний стоит. Млин -книгу с фоткой забыл
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение production » 19-04-2006 08:30:55

12 миль - это около 19 км. По прямой через залив от Пиллау до Кенигсберга где-то так и будет.
Аватара пользователя
production
Санта
 
Сообщения: 918
Зарегистрирован: 13-04-2004 23:00:00
Откуда: Kaliningrad

Сообщение uran238 » 19-04-2006 08:52:28

Да не Олег - длина канала почти 40 км (39 или 38 - не помню точно). И Кениг все равно не витдно - даже с канала напротив заставы - не гвоояр уже о кресте. Тем более он находится у моря а не у залива. Да в принципе то - он мог и пеерепутать все. Не местный ведь
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение kenig88 » 19-04-2006 15:39:14

uran238 писал(а):Там же гед и нынешний стоит. Млин -книгу с фоткой забыл

Да я не про крест Адальберта, это понятно где он стоит.
А где стоял крест, про который написано?

to logo
А книжка эта в оригинале на немецком есть? Кусочек этот хотелось бы там глянуть....
Там где мы, там-победа...
Аватара пользователя
kenig88
Интересующийся
 
Сообщения: 195
Зарегистрирован: 15-01-2005 01:34:12
Откуда: Спб-Балтийск

Сообщение uran238 » 19-04-2006 15:45:02

В самолм Пиллау мог стоять
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение kenig88 » 19-04-2006 15:49:36

Если тока у памятника жертв первой мировой войны он стоял. Но это хз.На самом фото памятника креста в истинном понимании не видно. фото Дену скину.
Там где мы, там-победа...
Аватара пользователя
kenig88
Интересующийся
 
Сообщения: 195
Зарегистрирован: 15-01-2005 01:34:12
Откуда: Спб-Балтийск

Сообщение kenig88 » 19-04-2006 16:02:40

Хотя пардон, не было там рядом креста никогда...
Там где мы, там-победа...
Аватара пользователя
kenig88
Интересующийся
 
Сообщения: 195
Зарегистрирован: 15-01-2005 01:34:12
Откуда: Спб-Балтийск

Сообщение kenig88 » 19-04-2006 16:15:41

Кстати, крест Адальберта по виду как раз был похож на огромный меч, воткнутый в землю... фото скинул Дену
Там где мы, там-победа...
Аватара пользователя
kenig88
Интересующийся
 
Сообщения: 195
Зарегистрирован: 15-01-2005 01:34:12
Откуда: Спб-Балтийск

Сообщение Den » 19-04-2006 19:48:52

Изображение
Аватара пользователя
Den
Злобный админ
 
Сообщения: 345
Зарегистрирован: 30-03-2004 23:00:00
Откуда: Калининград

Сообщение uran238 » 20-04-2006 07:59:48

Наверное автор сам что то напутал просто.
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 21-04-2006 13:07:16

Вот тут рассказик о штурме Алленштайна нашёл, спешу поделиться. Речь идёт о 2 Белорусском фронте, январь 1945 года.


Военные действия в Пруссии 1945 год.

1945 год. Началось зимнее наступление в Восточную Пруссию. Конный корпус в состав, которого входила 6 Гвардейская кавалерийская дивизия им. Пархоменко, совместно с приданными танковыми частями были брошены в образованную брешь в обороне немцев. Направление удара важный стратегический железнодорожный узел – Алленштайн. Сюда сходятся все железнодорожные пути с юга, востока и запада. Через эту важнейшую железнодорожную артерию, фашисты спешно увозили награбленное имущество, ценности, технику и людей. Необходимо было с ходу разрезать Пруссию на части, лишив и обезвредив сразу всю южную часть Пруссии. Танковые части пошли в обход, по дорогам, - наша дивизия была брошена напрямик, через леса и болота. За 1,5 суток было пройдено около 100 км по непроходимым лесам и топям. Из леса вышли километра за 2 до города. Только начинал брезжить рассвет. Тихо, шагом, наш эскадрон продвигался вперед. Приказ был один, двигаться в конном строю до обнаружения нас противником. Город спал. Видно и боевое охранение немцев, убаюканное тишиной, тоже клевало носом. Метров за 250 мы были только обнаружены противником. Команда 2 – брошены поводья коноводам и в пешем строю, бойцы бросились на вражескую заставу. Смяли быстро. Ворвались в город, в ближайшие улицы. Отовсюду выскакивали немцы, группами оказывали яростное сопротивление. Нашему эскадрону дан приказ захватить улицу, ведущую к железнодорожной станции и установить контроль над товарной станцией. С хода пробились на привокзальную площадь. Обнаружив бомбоубежище – полное гражданскими и военными – быстро очистили его, гражданских - по домам, в форме – в ближайшие подвалы. Впереди посреди площади, сарай из досок, видно была столярная мастерская, за ним виднеются железнодорожные пути. Бросились вперед – и остановились - впереди 3-4 метровый забор из стальной сетки, не перелезть. Шквальный огонь прижал нас к земле. Немцы, из домов расположенных по другую сторону ограды, вели прицельный огонь. Кого-то зацепило, ранило командира. Бойцы быстро отхлынули из простреливаемой зоны, часть за дома, расположенной рядом улицы, часть за здание мастерской. Нас пять человек, приютил окоп – вырытый немцами, посредине площади – между изгородью и мастерской. Быстро расположились и вчетвером приняли бой. Пятым был пулеметчик с «Максимом», но без второго номера и без лент. Фашисты то обстреливали из окон близ расположенных домов, то пытались обойти, то справа, то слева. Отбили одну атаку, другую. Установилась тишина. Пошел мелкий снег. Видимость резко упала. Приходилось то и дело высовываться из окопа, не крадется ли враг. Выстрел снайпера вывел из наших рядов одного бойца. Ранило другого бойца в глаз навылет за ухом. Сделали перевязку и продолжали отбиваться вдвоем. Надо было что-то предпринимать, пулемет стоял наверху и на белом свежем снег давал хороший ориентир для немцев. Открыли яростный огонь, а тем временем пулеметчик быстро выскочил из окопа и с пулеметом бросился за здание мастерской. Ушел благополучно. Ну все теперь спокойнее. Выложили по две имеющиеся у нас гранаты, подготовили другие два автомата, продолжали огрызаться на огонь немцев. Стало темнеть. Незаметно проскочил день. Ни глоточка воды, ни крошки хлеба. Надо выходить к своим. А где они? Где пулеметчик? Ушел за мастерскую и как бы сгинул. Решили - первым уходит раненый Шульга (как сейчас помню его фамилию) затем быстро мы. Поднимаем его, он тихо спокойно прошел расстояние до мастерской и скрылся за ней. За ним быстро мы. Заскакиваю за мастерскую – человек 15 наших бойцов. С ними командир взвода. Хотели доложить, но он махнул рукой - сам все видел. Нашли убежище за стенами мастерской, да не совсем надежное. Человек 5 или 6 было ранено. Что дальше? Надо наладить связь с эскадроном или с полком. Посылали уже связиста, но, не успев проскочить расстояние до ближайших домов, как был убит. Немцы опять зашевелились, начали обходить нас слева. Заняли круговую оборону – послали второго связиста – проскочил!!! Теперь веселей. И правда, минут через 15-20, когда немцы пошли на нас – раздались взрывы, наша артиллерия накрыла немцев, снаряды разрывались от нас метрах в 50. Использовали момент и быстро соединились с эскадроном, он занимал дома в ближайшей улице. Заняли оборону. Обогрелись в помещениях. Каким то чудом прорвался к нам старшина с кухней, с горячими щами. Кушать не хотелось, только пить. Не успели закусить – команда мне – часовым - на углу улицы быстро расчистили канаву от снега, притащили перину и уютно расположились. Снежок продолжал падать. Страшно хотелось спать, глаза сами закрывались – 2 суток без сна. Подталкивали друг друга, натираясь снегом, осилили сон, сдали дежурство. Светало. Где-то на соседней улице послышался скрежет гусениц, идут танки. Наши!? Тревога!!!!! Занимаем дома в противоположных сторонах улицы. Напряжение вырастает. Плохо нет противотанковых гранат. Показывается первый танк, за ним идут 2 самоходки. УРА!!! Наши! Подошли танковые части. Теперь вперед. Быстро дом за домом под прикрытием огня танков и самоходок очищаем улицу, другую, выходим на товарную станцию. На станции заметно движение, она работает. Захватываем диспетчерский пункт, 2-х этажное здание. Пульты управления, лампы, сигнализаторы. Отбираем одного опытного немца в форме железнодорожника, сносно понимающего по-русски. Замигал сигнал, диспетчера вызывала, какая то станция. Командир дает указание открыть путь поездам идущим в Алленштайн и переводить их на запасной путь. Загоняем самоходки в депо, выталкиваем рамы – обзор для обстрела отличный. Танк расположился за углом здания. Послышался гудок – идет состав, как-то удивительно быстро все произошло - несколько выстрелов из орудий и автоматов и охрана поезда тихо пошла в подготовленные для них подвалы в ближайших домах. 12 эшелонов было принято за 1 сутки! Из них один с танками. Фашисты не успели ничего понять, как были изолированы. В самом городе продолжался бой. Эскадроны не давали возможность фашистам прорваться к станции, а это была единственная возможность вырваться из города. Темнело. 11 человек вместе с командиром взвода, 2 самоходки – 1 танк. Отдыхать собрались в помещение диспетчерской на 2 этаже. В дом всего 2 двери, с одной стороны здания и с другой. Не успев отдохнуть, опять как самый молодой очутился на посту с левой стороны здания. Мела поземка. Видимость плохая, а холод пробирает до костей. Принимаю решение – войти в тамбур – здесь потише, да и слышимость лучше. Тихо. Около 2 часов ночи. Вдруг сквозь шум ветра насторожил какой то звук, не то разговор – не то шепот или шаги. Автомат на шею. Затвор на боевой взвод. Тихо! Успокаиваюсь. И вдруг как из-под ног фигура немца! “Хенде Хох!” НЕ остановился! Нажал на гашетку! Осечка. Блеснул нож. Мгновенно автомата с шеи, дулом наношу удар в лоб. Бросаю автомат за стену и как клещами сдавливаю шею фашиста. Падает на землю нож. “Тревога!!!” Слышу топот наверху и в тоже время вижу фигуру второго немца, рву его на себя и его телом припираю дверь, а вниз сбегают бойцы. Бросаю им придушенного фашиста, резко открываю дверь. Второй фашист не удержав равновесия, валится на землю. Быстро скрутил. Увели обоих. В голове вопрос: ”Почему не было выстрела?” Попал стреляный патрон. “Что ж! стой теперь до конца”, сказал взводный, “все равно теперь не уснешь!” Начинало светать. Начинался 3 день боев в Алленштайне. Точнее не бои, а отдельные кучки разбегающихся немцев, чтоб избежать заслуженного возмездия. Подошел 2 эшелон. Сдали ценности, опорные пункты. 11 человек из 2 взводов, 27 человек из эскадрона продолжали путь по направлению к городу Гдыне
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение logo » 21-04-2006 13:14:41

Тут в догонку про кресты нашёл интересную информацию по германской награде - Железный крест 1813. Оказывается, русских награждали ими одних из первых.....
Ещё фамилия супостата понравилась, прям голливуд.... :D

В августе 1813 года близ городка Кульм (ныне в Чехии) возникла опасная для прусско-австрийских войск ситуация. Французы под командованием Вандамма могли разгромить их в пух и прах. Спасти союзников от разгрома поручили Барклаю де Толли. 12-тысячный отряд русских с ходу ввязался в бой с 40-тысячным корпусом Вандамма, пока союзники меняли позиции за спиной русских. Бой был жестоким. Полегли шесть тысяч русских воинов. За ходом сражения наблюдали царь Александр I и прусский король Фридрих-Вильгельм III/ Последний был настолько поражен и восхищен мужеством русских, что тут же на поле боя наградил всех оставшихся в живых (а их было 7131 человек!) Железным крестом - высшей военной наградой Пруссии, только что учрежденной.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 02-05-2006 09:48:44

Да - неисповедимы пути истории .

А по поводу Алленштайна - понравилось как описываются переживания человека.
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7630
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 30-01-2007 15:28:51

Вот воспоминания интересные:

http://militera.lib.ru/memo/russian/poluyan_pm/08.html

Полуян П.М.

Поверженный Кенигсберг

Полк взлетел. При подходе к границе Восточной Пруссии на высоте трехсот метров перед нами стояла сплошная стена облаков. Неман кипел, был покрыт рваными облаками.
Возле нас не было ни одного самолета, стойки плоскостей начали покрываться коркой льда. Ваня кричит мне: «Где мы находимся?» Я ему кричу: «Прошли Неман». Самолет весь дрожит, обороты мотора максимальные. Он мне кричит: «Что будем делать? Продолжать полет или возвращаться?» Я ему отвечаю: «Набирай высоту...» Наш самолет во время пребывания в облачности находился в таком положении, как будто конь стоит на задних ногах. Пролетели минут двадцать, я дотянулся рукой до стойки—она отпотела. Я Ивану об этом доложил. Он мне показывает большой палец. Слева на высоте 600 метров внезапно мы увидели диск солнца. Иван перевел самолет в горизонтальное положение, и мы ушли на посадку. Это был не аэродром, а ограниченная площадка для таких самолетов как ПО-2. Когда летели, то с высоты было хорошо видно, что это не Россия — шоссейные дороги ровные, по обе стороны насажены вековые деревья. Весной и летом деревья распускаются, образуя сплошной маскирующий туннель. Усадьбы ухожены, дома все покрыты черепицей, порядок везде идеальный. Дорожки выложены камнем, и обязательно у немца на огороде стоит насос для пользования водой в своем хозяйстве.
Сделав круг над селением, мы произвели посадку. У Т сидит в кресле солдат с папиросой во рту. Мы к нему подрулили. Я выскочил из кабины и потребовал ракетницу. Возможно, ракеты увидят наши, кто вылетел из Литвы. Действительно, через минут 15 заходит на посадку самолет старшего лейтенанта Коваленко. Нас солдат-стартер предупредил: «Товарищи летчики, кроме вашего аэродрома все вокруг заминировано. Ходить можно только,—указал он,—по этой дорожке».
В Восточной Пруссии весна выпала теплой, снег начал таять. Вокруг площадки, где мы оставили самолеты — мы своим глазам не поверили — куда ни посмотри—из-под снега были видны ботинки, серые шинели, руки, красноармейские шапки. Солдат нам рассказал, что они погибли четыре дня назад. Батальон подорвался на минах, выполняя приказ о наступлении. Не проверили местность и почти все остались лежать в чужой земле. Этот батальон—сказал солдат,—прополз почти половину России по-пластунски, от стен Сталинграда.
Мы направились в дом, где должен разместиться для проживания личный состав полка. Надо сказать, что руководство БАО проявило заботу о нас, везде стояли кровати, заправленные постельными принадлежностями — белые простыни, новые одеяла, подушки. У входа в дом стоит часовой, мало ли что может случиться. Ведь как ни думай, а все же вражеская территория, земля чужая, надо быть бдительным, особенно ночью. Что будет дальше с Восточной Пруссией, мы тогда не знали.
Маршал Советского Союза А. М. Василевский в своей книге «Дело всей жизни» говорит: «Восточная Пруссия имела важное экономическое и стратегическое значения для немецкого верховного командования. Здесь в глубоких подземных убежищах под Ростенбургом вплоть до 1944 года располагалась ставка Гитлера, прозванная самими фашистами «Волчья яма». Овладение Восточной Пруссией—цитаделью германского милитаризма составило важную страницу завершающего этапа войны в Европе».
Вечером пошли в столовую. Официантки говорят, что они нас ждут с утра, поварам пришлось нашими завтраками кормить сотрудников БАО. Вас прибыло только четыре человека, когда будут остальные? Мы говорим, что сегодня не ждите, завтра будет день и будет пища. Поживем — увидим. Так мы прождали свой полк три дня. На четвертый день утром все прибыли, без единого происшествия посадили самолеты. Когда мы ждали своих, прибыла похоронная команда. Минеры разминировали всю территорию, где лежал батальон. Вырыли большую братскую могилу, всех сложили. Перед тем как положить, у каждого взяли какие были документы, могилу засыпали землей, поставили деревянный обелиск, наверху укрепили звездочку. Номер батальона я не помню, а цифру, что захоронено двести пятьдесят четыре человека, я запомнил навсегда. Без записи, до сегодняшнего дня помню.
Когда остальные прилетевшие из Литвы разместились в доме, то нам сообщили, что нас посчитали погибшими. Когда полк подлетал к Неману, увидели впереди стену облаков, все они. повернули обратно и сели на свой аэродром.
Полевой госпиталь, в котором служила Вера, стоял под Кенигсбергом, южнее города километров на семь. Деревня называлась Фридрихсталь. Там был оборудован нашими строительными частями запасной аэродром. Его размеры позволяли принимать все самолеты.
В один из дней я прилетел к Вере, и мы пошли гулять, осматривая окраины Фридрихсталя. До этого наши авиационные соединения подвергли массированной бомбежке Кенигсберг. В городе был большой зоопарк, в результате бомбежки он был частично разрушен, а звери разбежались кто куда. Нам навстречу из леса вышла лама. Она подпустила нас к себе, мы любовались ее красотой. Постояв немного, она развернулась и спокойно, также, как и появилась, ушла в лес. Прошли метров пятьдесят, и перед нами предстала страшная картина. Мертвый казачий эскадрон, человек сто. Лошади были в таких позах, как будто они бежали и внезапно остановились, наткнувшись на невидимую стенку: кто лежит на боку, кто стоит на коленях. Некоторые всадники в седлах. Кто-то лежит рядом со своим конем, кто обнял шею коня. Земля под ними взорвана и залита кровью. Впереди вместе с лошадью лежит генерал—папаха серая, на брюках лампасы. У всех всадников на ремнях автоматы. Такой вид, как будто они спят. Смотреть без содрогания невозможно.
Гитлер не мог примириться с потерей города, объявленного им лучшей немецкой крепостью за всю историю Германии и абсолютно неприступным бастионом немецкого духа. В бессильной ярости приговорил Лаша — коменданта города заочно к смертной казни. Не зря он назывался город-крепость. Я в нем был спустя три дня как наши войска его взяли. Сели мы на аэродроме, он расположен юго-восточнее, у самой границы города. Вся территория аэродрома покрыта толстыми плитами. Ангаров для самолетов мало. Тут же рядом расположены танковые части, городок, где проживали танкисты. Недалеко от аэродрома стоит пивзавод. Кругом коттеджи с садом, цветочными клумбами — живи, не хочу. Мы пошли посмотреть город. От аэродрома в город идет трамвайная линия, рельсы от бомбежки превратились в вареные макароны. На окраине, возле аэродрома, у жилых домов стоит кафельный заводик. Весь разбит, везде кучи цветного кафеля. Часть домов чудом уцелела. Жителей мало. На улицах, где бы мы ни шли, лежит много швейных машинок, и ручных, и ножных, уйма пуховых перин, велосипедов, чемоданов, битый хрусталь, валяется обувь, одежда, стулья, кресла. Много картин, написанных маслом. На них изображены натюрморты, много жанровых сцен. Под ногами лежат альбомы, сотни фотографий. На них видно, как немцы приветствуют своего фюрера, истерично выбросив в приветствии правую руку, многие плачут от умиления. У разбитого двухэтажного дома лежит засыпанный мусором и придавленный упавшей стеной белый рояль. Много валяется мотоциклов, висит на стене большое зеркало, половина разбита. На зеркале торчат остатки позолоченной багетной рамы. Ковры покрыты пухом. На полу валяются серебряные ножи, лопаточки, вилки, стоят серванты старинной работы, внутри рюмки, фужеры, дорогие позолоченные тарелки. Карнизы и шторы оборваны, стекло у серванта прошито пулеметной очередью. На стене сохранились и висят красивые раскидистые рога, служившие хозяевам вешалкой. Этому зрелищу нет ни конца, ни края.
Подходим к центру города, зашли в здание железнодорожного вокзала. Внутри очень красиво. Крыша на вокзале стеклянная. Вверху увидели пробоину от бомбы. Я через тридцать лет был в этом же здании вокзала и обратил внимание на ту дыру, которую видел на третий день после взятия нашими войсками города. Она заделана кровельным железом, стекла, видимо, не нашлось.
Подошли к черному многоэтажному зданию. Наши солдаты говорят, что это было гестапо Восточной Пруссии. Тут же на углу стоит памятник писателю Шиллеру. Фигура выполнена из тонкой бронзы, вся изрешечена пулями, как сито. На голове памятника висит ведро, лица не видать. Мы подумали, может, снять ведро, а потом решили—не мы вешали, не нам снимать. Пошли обратно. Та же картина: разбитые дома, валяется домашний скарб, никто это не убирает. Улицы везде покрыты пухом. У водяных фортов на окраине стоят бойницы, а толщина стен примерно пять метров. Недалеко от аэродрома увидели небольшое озеро, берега одеты в бетон. Стоит огромный бронзовый конь, на нем в доспехах сидит гордый Бисмарк, в руке держит меч и смотрит на восток.
Мы вернулись. Через дней 15 полк перелетел северо-восточнее Кенигсберга в Гранц, к самому берегу Балтийского моря. В Гранце до войны по берегу Балтийского моря располагались дачи для высокопоставленных особ, отдельные коттеджи с цветочными клумбами.
Дома, как игрушечные, сделаны с умом. Как-то проходя мимо одного дома, мы услышали тоскливый душераздирающий вой собаки. Решили посмотреть, что случилось. Дом, откуда доносился вой, был частично разрушен. Поднялись на второй этаж, увидели огромные комнаты с прекрасной мебелью и картинами. В одной из комнат на кровати лежит мертвая старуха, а рядом с ней сидит огромная овчарка.
Приблизиться к старухе нам не давала собака, злобно рыча на нас и оскаливая огромную пасть. Ребята говорят, давай пристрелим ее, но ни у кого не поднялась рука на преданного и верного друга хозяйки.
Видимо, была бомбежка, так как часть потолка была пробита, а через огромную дыру было видно небо. Мы постояли немного, не зная, что нам делать, и вышли из дома. Об увиденном сообщили в комендатуру.
Когда здесь хорошая погода, то видно Швецию. Она видна, как большой темный остров. Первая эскадрилья занимала двухэтажный особняк. Внизу жили летчики и техники, я с командиром эскадрильи в отдельной комнате на втором этаже. Мы часто ходили на берег моря.
Когда штормило, то волнами на берег выбрасывало дамские сумочки, чемоданы, одежду, фуражки офицеров немецкой армии. Здесь можно было видеть то, что было загружено в пароход. Немцы удирали от возмездия в нейтральную Швецию. В этот момент их накрыли и обработали наши ИЛы. А было это тогда, когда наши войска штурмовали и бомбили Кенигсберг.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5486
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

След.

Вернуться в Следы Второй Мировой войны

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 4



При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.

ООО "Портал" - создание и продвижение сайтов.