Рассказ участника штурма.

Боевые действия на территории Восточной Пруссии, рассказы, исследования, фото

Сообщение logo » 08-02-2007 20:47:55

Замятин Борис Михайлович

Пулемётчик - ветеран.

Полная версия тут...

http://www.iremember.ru/index.php?optio ... 7&Itemid=2


"Это уже дело было, дело было… на границе с Восточной Пруссией… Командир, нет комсорг батальона, был старший лейтенант Кузьма Невздолин, комсорг батальона, стал Героем Советского Союза: наша дивизия вышла первой на границу с Восточной Пруссией! 184 стрелковая дивизия вышла первой на эту границу, и у нас тогда человек семь, наверно, стало Героями Советского Союза, в том числе - наш кировчанин (на здании рядом с Домом Молодёжи есть мемориальная доска), Костин ему фамилия. Вот он был у нас в дивизии. Он был в дивизии офицер, Героем Советского Союза стал за то, что наша дивизия вышла первой на границу.
Тогда Невздолина отправили на учёбу в Военно-Политическую академию как Героя Советского Союза. А мы с ним были очень хорошо знакомы - я был комсоргом в роте. Когда его стали отправлять на учёбу, он порекомендовал меня назначить комсоргом батальона, исполняющим обязанности комсорга батальона, потому что это офицерская должность была, а я был тогда сержант или старший сержант, может быть… Вот я был комсоргом батальона.
Это уже было под Кенигсбергом, уже в Восточной Пруссии. Как комсорг батальона я был прикомандирован к командиру роты, чтобы знать где там что, политработник всё-таки! Мы с ним шли по траншее, это было в то время, когда немцы решили выйти из Кенигсберга и соединиться с основными своими силами, которые защищали Берлин, задача им была такая поставлена. И вот там, где-то на западе, на юго-западе от Кенигсберга, мы идём по траншее – пулемёт не работает. Под траншеей узкий лаз и гнездо пулемётное, где установлен пулемёт – не работает! Командир роты, старший лейтенант, говорит мне: «Слушай, Замятин, ты же пулемётчик! Сползай туда, посмотри, почему пулемёт-то не работает».
И вот пришлось мне опять вспомнить знания, которые я получил в училище. Пулемёт не работал. Расчёт был, но командир расчёта убит, помощник, который второй номер, ранен. Два солдата сидят, но, что – они ничего не знают в пулемёте. И я разобрал пулемёт, замок заклинило, прочистил его, и пулемёт начал стрелять. И я успешно отражал вот эти атаки за первого номера, за командира отделения, за всех. Они оттуда отступали, они там обречёны были, они были окружены: отсюда и с моря – они на косе были, как там, Куршская коса. И они через этот залив переправлялись и пёрли во что бы то ни стало на соединение. И нас вот здесь и поставили… Не дали мы им прорваться всё-таки, не дали им прорваться…
А командир-то роты всё это видел, и в том, что немцам не удалось прорваться на этом участке, была определённая доля заслуги и моя, что мой пулемёт обеспечивал, так сказать, неприступность этого сектора. И он меня представил к награждению Орденом Славы. Во время этой операции я стрелял и был ранен, он это всё видел. Будучи раненным можно было идти на перевязку в санроту, но я продолжал стрелять: будучи раненным не покинул поле боя и обеспечил выполнение боевой задачи.
Кстати сказать, а медаль «За Отвагу» я получил, когда ходили мы в разведку, когда немца принесли – это первая была моя награда. А вторая – вот Орден Славы, было это уже в Восточной Пруссии…
Вот так вот, и, когда Кенигсберг пал, нас отвели на переформировку. "Ну все были грязные, завшивленные – ой! Жуть, что там было! Потом, приходилось ночевать в этих немецких фольварках, в их траншеях - завшивлены все были. Вдруг, это дело было уже где-то 10-11 апреля, у меня как раз день рождения на следующий день после падения Кенигсберга было (Кенигсберг пал 10-ого) – вот я и помню-то эти даты хорошо, вдруг команда: «На помывку!» Самая весёлая кампания – баня у нас: «На помывку!» Готовьтесь, мол, значит…
Палатка, там бочка стоит, под бочкой дрова топятся. Бочка нагревается, в другой бочке вода холодная. Вот положено тебе столько-то ковшиков горячей воды, столько-то ковшиков холодной: больше-то нигде не дадут. Хорошо, если есть речка где-нибудь, так окунёшься, а так вот – только тем, что дадут. Главное бельё заменят, и что такое? В бане помылись, заменили обмундирование! А на другое утро – всех на станцию. И повезли нас, сначала мы думали, что Берлин брать, а оказалось, что на Дальний Восток".
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН


Сообщение logo » 08-02-2007 21:52:08

Винницкий Михаил Яковлевич

http://www.iremember.ru/index.php?optio ... e&Itemid=1

Пилот штурмовика ИЛ-2, текст взят там-же....
- Мы по ним стреляли из пушек и весь боекомплект сбрасывали, но что с ними было, я не знаю. Когда летишь на высоте 400 метров, надо как в строю - в землю не врезаться.
Если посмотреть по карте, то там есть Курешенеская Коса. Эти Косы были от суши километров 20-30, и там сидели власовцы.
После Кеннигсберга нашим заданием было пересечь какую-то часть Балтийского моря, подойти, и долбать по ним. Два или три таких вылета мы совершили, потом еще было дополнительно один или два вылета. И все, на этом война была закончена...
- На Кеннигсберг помню, три вылета сделали. А так обычно 1-2 вылета в месяц. С начала войны у нас были, дай бог, 100 вылетов. Нужно было, чтобы все было подготовлено. Бензин, боеприпасы. Иногда были учебные полеты. Кроме ордена Отечественной войны мне дали ещё орден Красного Знамени. А вот моему ведомому Ткаченко, он тоже был младший лейтенант, - ему дали три ордена. Оказывается, вылеты у нас были безукоризненные.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 13-02-2007 14:38:50

Инетересные мемуары........Как то не вяжется с войной пехотной - да и понятно......Авиация этого ничего не видела......


Но интересно другое - первый раз слашу что на Куршской косе власовцы были?????? Их же вроде в Вост Пр вообще не было....
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7688
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 13-02-2007 15:14:02

Власовцами в советской армии называли всех рускоговорящих военнослужащих германии. В немецкой армии таких было около 1 миллиона человек. Большинство служили в вермахте в качестве "Хиви" - добровольных помошников. Это были конюхи, строители, водители и т. д..
По штату немецкой пехотной дивизии образца 1943 года таких было около 15% личного состава....думаю 5 - 10 тысяч на территории Калининрадской области было точно.....жетоны попадаются .... :wink:
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 13-02-2007 15:30:40

А на косе они что делали???? Хотя думаю. не важно...
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7688
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 19-04-2007 19:29:14

Фогельсон Израиль Аронович

http://www.iremember.ru/index.php?optio ... &Itemid=21


Г.К. – Нелегко было с этим комбатом?
И.Ф.- Когда как… Он периодически искал повод от меня избавиться.
И эти попытки были разного пошиба. Один раз я с ним здорово разругался, и комбат отослал меня в штаб полка. Там меня определили в «денщики-ординарцы» к одному из офицеров штаба. Две недели я пробыл в «холуях» и чуть не свихнулся. Позвонил комбату по полевому телефону и «слезно» умолял его вернуть меня на батарею. А в следующий раз комбат решил попробовать другой способ, «освободить» свою батарею от старшего сержанта Фогельсона. Посылает меня в приказном порядке с двумя бойцами вперед, разведать что творится.
Я говорю ему – «Товарищ комбат, там же немцы в селе, и так все ясно».
В ответ – «Мать-перемать! Вперед!». Пошли к селу, дошли до угловых домов.
А ребята потом рассказали, как видели в бинокль, что за углом улицы в 50-ти метрах от нас стояли БТРы и немецкий танк.
Заверни мы за угол, … и поубивали бы нас там всех.
И таких «подстав» было еще несколько. Этот комбат не мог связать и двух слов без мата, и был страшным любителем выпить. В марте 1945 года он и погиб по «пьяному делу», а я, благодаря комбату, стал инвалидом.
Г.К.- Как это произошло?
И. Ф.- Под Кенигсбергом. Была атака в районе залива Фриш –Хафф.
Пошли с комбатом в первой цепи с пехотой. Комбат – «пьяный в хлам».
Немцы открыли огонь. Я сказал комбату — «Надо подождать чуть-чуть, мы же всех целей не видим». Он ответил «лаконично»- «Вперед! Е. твою мать!».
Ну вперед, так вперед. А через сто метров нас накрыл немецкий пулеметчик. Почти в упор. Комбату досталась пуля в висок, а мне – разрывная пуля в ногу. Только ночью меня вытащили с поля боя.
Г.К. – По «пьяному делу» у Вас много народу погибло?
И.Ф.- Да если бы только у нас…
Я вам со своей «окопной кочки зрения» могу сказать следующее. Мы этот проклятый Кенигсберг могли бы уже наверное осенью сорок четвертого года взять, или, по крайней мере в начале сорок пятого.
Но войска все время «наступали на одни и те же грабли». Только на моей памяти наше наступление стопорилось три раза, по следующей причине. Пехота нарывалась на очередной спиртзавод или винный склад и тут начиналось…
Один раз нас, артиллеристов, даже послали собирать пьяных пехотинцев, лежавших в лужах спирта на одном из таких заводиков …
Грустные воспоминания…
Г.К.- Мне о таких случаях во время наступления в Восточной Пруссии уже рассказывал Ваш сосед Лев Полонский.
И.Ф.— Я на войне пил редко. Был страстным курильщиком и свою «наркомовскую норму» водки часто менял на махорку. У нас во взводе была «традиция». Допустим, три товарища из отделения собирали в один день свои «наркомовские» сто грамм и отдавали одному из них. Тот сливал всю водку в котелок, крошил туда хлебушек и ложкой ел эту «тюрю». Эта «тюря» действовала как снаряд от тяжелого орудия — «в лежку». На следующий день была очередь другого товарища «полакомиться тюрей». Под Волковысском, одно время стояли рядом с полем сахарной свеклы. Наш многоопытный старшина «соорудил» самогонный аппарат и начал «варить». Здесь я, наконец понял, что такое настоящий «первач». Но вернулся с войны, посмотрел как вокруг потихоньку спиваются некоторые ребята- фронтовики, и как отрезало, стал полностью равнодушным к алкоголю.
Г.К. – Как относились к пленным солдатам вермахта?
И.Ф.- Никто у нас пленных не расстреливал. Помню один эпизод.
В Пруссии два дивизиона из нашего полка попали в окружение.
Разведка поползла в разные стороны — кругом немцы. Вернулись назад.
Командиры решили идти на прорыв. Утром идем по полю боя, видим, лежит в щели немец с пулеметом. Притворился мертвым.
Пнули его слегка сапогом, он и вскочил. Схватили его, отобрали пулемет, а допросить толком не можем. Все на меня смотрят, а я могу объясниться только на «школьном» немецком, который уже подзабыл за пять лет армейской службы.
Идиша я не знал, у нас в семье всегда говорили только по-русски.
С грехом пополам стали немца расспрашивать, кто он и откуда.
А дальше все пошло уже по привычному для нас «сюжету».
Немец начал рассказывать, что он тыловик, бывший рабочий, показывать фотографии своих детей. Ненависти к нему не было.
Его угостили папиросами, и немца передали в штаб дивизиона.
И к гражданскому немецкому населению мы относились весьма корректно.
Я не помню каких-то случаев насилия над немцами, на моих глазах совершенных солдатами нашей батареи.
Г.К. – «Трофеями» интересовались?
И.Ф.- Мало. Это старшие офицеры были «барахольщиками», и «коллекционировали» немецкие шубы, сервизы, люстры, шкафы, фортепьяно и прочее добро. Мы иногда шутили, хорошо что у наших 152-мм гаубиц тягачи -танки КВ без башни, начальству добро пихать некуда, а были бы у нас «студебеккеры», то и для снарядов точно бы места не осталось.
Но не было «черной зависти» к тем, кто щедро набрал немецкого барахла.
Их прозвали – «Пол-Германии везет».
Все понимали, что – «трудно быть у воды и не намокнуть».
Но мы не были «Грабь-армией».
Когда разрешили солдатам отправлять посылки домой, то я послал домой отрез на костюм и два пары часов. Был этим доволен, о другом и не мечтал.
Трофейным оружием не увлекался. Всегда искал немецкие сигареты, трофейный табак. Но был у меня один «трофей», который стал предметом моей гордости, а также зависти со стороны окружающих. В немецком блиндаже нашел маленькую складную стереотрубу. Прекрасная оптика.
И этим приобретением я очень дорожил.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 20-04-2007 08:37:33

Про спирт зваоды слушал впервые если честно.
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7688
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 20-04-2007 11:19:00

Тема алкоголизма в красной армии известна, материал копится и с той и с другой стороны.....может темку какую создам со временем, пока не готов..... :roll:

А вообще страна у нас сильно пьющщая, в войну пили ещё сильнее...... :wink: со всеми вытекающщими...
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Сообщение uran238 » 20-04-2007 11:20:36

Точнее втекающими)))
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7688
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение МёбиуС » 20-04-2007 16:07:17

А Юра как всегда юморит про втекающие )))))
пыщ-пыщ трололо, я тут быдло и фуйло!
Аватара пользователя
МёбиуС
Дитя Роминты
 
Сообщения: 6224
Зарегистрирован: 17-03-2006 13:33:04
Откуда: Gumbinnen, Ostpreussen

Сообщение uran238 » 23-04-2007 08:05:20

Ктоб говорил
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7688
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Сообщение logo » 28-02-2008 23:18:38

Вот тут ещё воспоминания.....
:roll: :roll: :roll:
http://militera.lib.ru/memo/russian/fedotov_fs/11.html

"А гарнизон Кенигсберга продолжал отчаянное, бессмысленное сопротивление.

Только к вечеру 8 апреля после очередной атаки полк приблизился к форту Король Фридрих III.
Батальон Кудленка вышел к форту с севера, батальон Гомолки — с северо-запада. Бойцы засели в отбитой у врага траншее. Оставалось взять еще одну, переправиться через залитый водой ров и уже тогда брать форт штурмом.

Мой наблюдательный пункт находился в трехстах метрах от форта, в бывшем немецком блиндаже. Земля под ногами у меня ходила ходуном: из амбразур и бойниц форта, не переставая, били пушки, строчили пулеметы. Я понимал, что переправляться сейчас через ров, лезть на кирпичные стены бессмысленно. Можно погубить сотни людей".
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 18-06-2010 19:42:33

О нашей акции "Дорогами Победы" узнал житель Переславля-Залесского Евгений Павлович Матросов. Он пошёл на фронт в 17 лет, форсировал Прегель, участвовал в боях за взятие крепости Пиллау. Но главным сражением его жизни стала битва за Кёнигсберг.

http://pobeda.klops.ru/component/conten ... 5-14-19-32
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 03-11-2010 16:01:51

Степанов Николай Кузьмич

http://www.iremember.ru/pulemetchiki/st ... tsa-4.html

Г.К. – Перед входом наших частей в Восточную Пруссию командиры и политработники проводили какие-то инструктажи на тему: «как вести себя с местным населением»?

Н.С. - Да. Нам объявили строгий приказ: «Не трогать гражданское местное население», и также предупредили, что категорически запрещается брать у местных любые продукты и даже воду, все может быть специально заранее отравлено. И тех, кто на этот приказ плевать хотел, но попался начальству, стали расстреливать перед строем подразделения.

У нас был один боец, у которого в оккупацию немцы расстреляли всю семью, так он на одном из хуторов стал насиловать девушку, и по ходу пристрелил ее отца, пытавшегося помешать насилию. Этот факт как-то «всплыл» и по приговору трибунала этого бойца расстреляли перед полковым строем. Но не все гражданские немцы были «безобидными несчастными овечками» и «жертвами гитлеровского режима». Вот вам пример.

Заходят трое наших бойцов в немецкий дом на хуторе, просят попить у старика.

Он показывает головой, мол, вон, вода в чайнике, пейте. Бойцы ему говорят – сам сначала первым отпей. Немец выпил. Наши после него напились из чайника. Вернулись в строй, и вдруг падают замертво. Отравил их немец, себя не пожалел, а двоих наших отправил на тот свет. Третий боец выжил, он всего пару глотков успел сделать.

Была еще одна беда - отравленный алкоголь. Рядом с нами танкисты нашли бочку спирта с маркировкой: «этиловый» и устроили пьянку, а в бочке оказался анитфриз или что-то подобное, отрава, – погибло сорок человек...

Г.К. – А по отношению к пленным солдатам вермахта были какие-то инструкции?

Н.С. – Не помню точно. Кажется, нам политработники говорили, чтобы пленных не расстреливали и не допускали самосуда. В Пруссии одно время был какой-то «ералаш», форменный бардак, мы вырвались вперед, а наши обозы и тыловые подразделения отстали, так окруженные немцы с танковой техникой вышли из лесов и просто перебили наши вторые эшелоны... После того как расстреляли и передавили наши санбаты с ранеными и медперсоналом мы стали платить немцам той же монетой...

Во время боя в плен не брали, а если кто потом выползал с поднятыми руками, после того как стрельба уже затихала – тех обычно не трогали... Был случай, что нам приказали занять хутор на высотке, окруженной лесом. Мы пошли вперед, а из леса, из траншей по нам открыли огонь. Завязался бой, возились мы там долго, оказалось, что перед нами обороняются не немцы, а украинцы из какого-то «власовского» подразделения. Когда у них закончились патроны, то они подняли руки вверх и стали сдаваться в плен, вышло человек пятнадцать. Все украинцы, все здоровенные бугаи, кричат нам: «Товарищи! Не стреляйте! Мы свои! Нас заставили! Мы не хотели!»... И мы их не постреляли на месте, а связали им руки и под конвоем из трех бойцов отправили в штаб дивизии.

После войны, когда пленные немцы работали у нас на восстановлении разрушенного хозяйства и на стройках, я заметил, что моя былая ненависть к немцам прошла, я уже не воспринимал их как своих лютых врагов. Хотелось забыть военное лихолетье как страшный сон...

Г.К. – По Вашему мнению, стойкость в бою немецких частей к концу войны изменилась?

Н.С. – Да, но это были не только объективные кардинальные изменения в поведении в бою немецких солдат, следует добавить, что и мы стали на них смотреть иначе.

Скорее всего произошел перелом в нашем солдатском сознании, после успешного и стремительного белорусского летнего наступления мы стали относиться к немцам как к «слабакам» и «дохлякам», которых мы на куски если надо порвем. Мы перестали бояться немецких танков и авицию, перестали бояться всего остального, хотя, позже, в Восточной Пруссии, они нам крови много попили и потери мы несли весьма серьезные.

Просто, для сведения: из тех кто в конце июня воевал в пулеметном взводе учбата до конца ноября сорок четвертого года в живых осталось два человека: лейтенант Медведев и я... А в 1943 году немцы на Днепре воевали и бились до последнего патрона, невольно вызывая наше уважение к своим боевым качествам.

Г.К. – В Восточной Пруссии Вас ранило во второй раз?

Н.С. – 22-го ноября. Мы шли по шоссе, покрытому металлическими плитами, попали в артиллерийскую засаду, немцы заранее пристреляли дорогу, и как только мы вытянулись на шоссе, нас накрыли артналетом. Все по сторонам, кто в кювет, кто в поле, потом с трудом собрали личный состав. Нам приказали двигаться только по проселкам. Дошли до немецкого опорного пункта, перед нами хутор, совсем небольшой поселок, и кирха на возвышенности. Стали по очереди окапываться, один расчет долбит лопатами твердый глинистый грунт, а второй пулемет в это время ведет огонь по опорному пункту. Сначала выкопали ячейки, потом соединили все в траншею. Под утро стало тихо, мы попробовали пройти вперед, захватить хутор, и тут заметили, что у нас на стыках никого нет. Услышали шум танковых моторов, а у нас ни противотанковых гранат, ни артиллеристов за спиной, мы поняли, что нас обходят и батальону пришлось сразу отходить назад. Но вскоре подошли наши танки, и мы поднялись в атаку. Взяли этот хутор. Нас еще в Вильнюсе пополнили западными украинцами, и осенью, в Пруссии, так получилось, что у меня расчет состоял из «западников», четыре человека, «откормленные лбы». Они обнаружили в сарае свиней, постреляли их и стали прямо в сарае жарить мясо. Я подхожу к ним и приказываю занять позиции, а один из них мне отвечает: «Ты нас не трогай, а то всякое может случиться». Я к взводному, посоветоваться - что мне с этими хохлами делать?, а лейтенант отвечает: «Да плюнь ты на них, с ними все равно много не навоюешь!». И тут снова немцы пошли в лобовую танковую атаку. Один из первых снарядов попал прямо в сарай, где «западники» жарили свинину и троих «западников» накрыло, ... насмерть. Мы откатились назад, меня офицеры спрашивают, где расчет?, я объяснил, и на меня стали орать: «Почему ты их не застрелил на месте за невыполнение приказа!?». Дали мне в расчет других бойцов. Пошли мы в третий раз в атаку на этот хутор. Расчет «Курского» выдвигается первым справа, а я прикрываю, и двигаюсь с левой стороны. И тут мой пулемет замолкает... Я оттолкнул первого номера, смотрю, патрон перекосило. Рывком выхватил «замок», поправил с патрон, вставил «замок» на место и стал строчить по немцам. Рядом разрыв, я почувствовал удар по щеке, думал, комок земли попал, но тут лицо стало неметь, потрогал рукой, кровь идет. А расчет Леши «Курского» накрыло прямым попаданием во время перебежки...
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 03-11-2010 16:28:46

Авротинский Ефим Миронович

http://www.iremember.ru/pekhotintsi/avr ... tsa-4.html

Г.К. – Что было с Вами после пулевого ранения в ногу в октябре 1944 года?

Е.А. - Привезли в ППГ в Фокшаны и оттуда отправили санпоездом в тыл страны. Нас нигде не принимали, все госпиталя были забиты ранеными под завязку, и выгрузили нас только в Омске, где я пролежал в госпитале до конца декабря. На выписке я получил предписание прибыть за назначением в Новосибирск, в штаб округа, но из округа меня вернули в Омск, в батальон резерва офицерского состава, дислоцированный в селе Черемушки. Здесь можно было «прокантоваться» до конца войны, но я потребовал отправить меня на фронт с первой «январской» партией. Оказался в Восточной Пруссии, принял под командование стрелковую роту в 51-й дивизии. Здесь мы долго готовились к штурму Кенигсберга, для тренировок были специально построены макеты фортов. Отрабатывалась атака вплотную за нашим огневым артилерийским валом, но что в Румынии, что в Пруссии, в настоящем бою нас все равно накрывала своя артиллерия.

В апреле я принимал участие в штурме Кенигсберга, и хорошо запомнил, как мы атаковали через минные поля, и брали с боем стрельбище и казармы немецкой армейской части. И когда к вечеру мы захватили эти казармы, то у нас глаза на лоб полезли от удивления, в каких прекрасных условиях жили немецкие солдаты.

Восьмого числа, уже в самом центре Кенигсберга, меня снова ранило в ногу, но уже в левую, осколок снаряда перебил голеностоп, и, вдобавок, я получил контузию.

Очнулся, смотрю, а у меня полный сапог крови и перебитая нога висит, я догадался ремнем притянуть сапог. Меня положили на подводу и повезли в тыл...

Над горящим Кенигсбергом на самый край неба уходил огромный столб дыма и огня.

Незабываемая, феерическая картина...
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 09-11-2010 14:28:19

Стринадко Вячеслав Трифонович
http://www.iremember.ru/pulemetchiki/st ... tsa-5.html

Напротив на «нейтралке» стоял пустой разбитый двухэтажный дом под крышей из красной черепицы, и я заметил блеск стекол бинокля на крыше и доложил, что засек немецкий НП... По ночам передовую линию немцы пересекали и бомбили наши ПО-2, а потом к нам в роту завезли мины, ящики с минами стояли штабелями, и всем было ясно, что мы готовимся к переходу к наступлению. А потом началось...

Сначала дали залпы «катюши», а за ними подключились артиллеристы и минометчики по всему переднему краю. Стоял жуткий грохот, непрерывный «гром».

В воздухе появились наши ИЛ-2, бомбили немецкую оборону, одна «восьмерка» сменяла другую, и казалось, что штурмовики «навечно зависли» над немцами. Наша батарея вела беспрерывный огонь в течение часа, заряжающие, что избежать ЧП- самоподрыва, специально ставили одну ногу на опорную плиту и по толчку определяли, что мина вылетела, и можно вставлять в ствол следующую. Через час непрерывной стрельбы стволы минометов накалились, и минометы стали «плеваться минами» метров на пятьдесят, не дальше. Мины даже не успевали вставать на боевой взвод. По очереди охлаждали стволы минометов водой из ведер. На немецкую сторону было страшно смотреть, все в дыму и в огне. Подошла танковая колонна, на каждом третьем танке сверху на башне была нанесена широкая белая опознавательная полоса, чтобы своя штурмовая авиация по ошибке не пробомбила. Танки пошли вперед, а за ними поднялась пехота, цепи шли во весь рост, не встречая немецкого сопротивления.

Я шел чуть позади пехоты, тащил за собой катушку с проводом, хотел занять этот дом на «нейтралке», чтобы оттуда корректировать огонь минроты.

Рация у нас была всего одна на батальон, тяжелая, громоздкая, но комбаты боялись использовать рацию в бою, считая, что немцы всегда моментально пеленгуют радиостанцию и накрывают ее артогнем, а заодно, и штаб батальона. Поэтому, комбаты нередко отгоняли от себя радиорасчет метров на 300, к нему прокладывали телефонный провод и комбат по полевому телефону отдавал распоряжения радистам, что передать поддерживающим артиллеристам или в штаб полка или дивизии.

А телефонная связь у нас всегда была никудышной...

В небе над нами разгорелся воздушный бой, немцы сбили наш истребитель, летчик выбросился с парашютом, но ветром его отнесло в сторону первой немецкой траншеи, наша пехота не успела выручить пилота. И когда мы дошли до первой траншеи, то увидели, как летчик уже лежит убитый на бруствере. В голове пулевое отверстие, стало понятно, что это его немцы на земле уже пристрелили. Летчик лежал без сапог, ноги в носках, ясно, что кто-то из пехотинцев попался «расторопный» и стянул хромовые сапоги с еще неостывшего трупа... Рядом с траншеей находились позиции немецкой минометной батареи, но от нее почти ничего не осталось, все было разбито вдребезги и перевернуто.

Немцы выходили из блиндажей с поднятами вверх руками, со рта и ушей у них шла кровь, они вели себя как «глушенные гранатами рыбы», контуженные, не понимающие толком, что творится вокруг... Так мы прошли три первых линии немецкой обороны, и если где-то пехота натыкалась на сопротивление, то моментально залегала, командиры вызывали огневую поддержку, подходили СУ-76, которые мы называли «Прощай Родина» или «Военторг», и самоходки добивали немцев своим огнем.

Я удивился, заметив, что пехоту начали беречь, ведь в сорок третьем году мы так не воевали, а шли в полный рост напролом...

Так мы прошли примерно километров шестьдесят. Захватили линию бетонных ДОТов, и снова заметили странный факт, в гарнизоне каждого ДОТа было всего по два-три немца, а не 10 человек, как раньше, видно, и в вермахте уже не хвататло людей. Между этими ДОТами проходила узкоколейка, а дальше шли сплошные минные поля, и наши танки–тральщики делали в них проходы. Первые дни боев в Восточной Пруссии мы не увидели ни одного гражданского немца, все хутора и имения были оставлены своими хозяевами. Только на одном хуторе мы увидели трупы пожилой пары и убитых лошадей. Кто-то из наших их перебил...

Г.К. – Какое впечатление произвела на Вас Восточная Пруссия?

В.С. – В эти дни в моем сознании произошел перелом. Я был потрясен. Что же это за «логово врага», в котором «капиталисты угнетают простой трудовой немецкий народ», если мы видели своими глазами отличные дома, виллы на богатых хуторах, прекрасные дороги, на каждом хуторе был свет, вода, запасы всевозможной еды и деликатесов, да я о таком в своем передовом колхозе и мечтать не мог... Где нищие, где бедные и угнетенные немцы, где эти «братья по пролетариату», про которых мне говорили отец, армейские комсорги и парторги, и которых мы пришли спасать от гитлеровского режима?...У многих в те дни началось брожение умов, настоящая «революция в голове».

Мы заходили в брошенные дома вроде бы самых простых немецких фермеров-крестьян, а там кругом великолепная мебель, в каждом доме радиоприемник, в шкафах красивая приличная одежда,... Для нас все увиденное было в диковинку...

Остановились на короткий отдых в одном из имений. Спустился в подвал, а там все белым кафелем выложено, стоит мебель из дуба, везде соленья–варенья, копчености, для каждого вида овощей свой отсек для хранения в подвале... И это «псы-рыцари»?...

Я думал, что ведь именно за такую жизнь проливал свою кровь на фронтах Гражданской войны мой отец, правоверный коммунист, а что мы имели в итоге?...

Отцу я потом о таких своих мыслях не рассказывал, но в 1952 году, сидя со мной за столом, он сам вдруг произнес вслух: «За что мы боролись - не получилось... Одну власть свергли, а другая оказалась еще хуже... Зря «ленинцев» постреляли...»...

Г.К. – Когда немецкое сопротивление в Восточной Пруссии стало нарастать?

В.С. - Мы это почувствовали буквально через неделю после начала вторжения в Пруссию. Мы шли на Тильзит, и уже не было сплошной линии фронта. Немцы были впереди нас и в лесных массивах в наших тылах, получился «слоеный пирог». Кругом было видно зарево горящих немецких поселков. Мы шли на запад, не зная обстановки, и на каком-то перекрестке ротный приказал мне ждать его, а сам, видно, пошел искать «соседей».

Впереди было поле, засаженное буряками. Я спустился в кювет и заметил там одиночного бойца с РПД. Разговорился с пулеметчиком, вдруг слышим сзади шум моторов, потом, где–то совсем рядом за нашей спиной минуть десять слышались звуки интенсивной перестрелки. И тут по дороге, справа от меня идут три немецких танка, а за ними колонна крытых грузовиков. Мне стало жутко, смотрю налево, а пулеметчик уже смылся. Я перебежками побежал назад, к позициям роты, а там все бойцы расчетов стоят у минометов растерянные, никто не понимал, что делать, как выбраться из этой передряги. Появился ротный, приказов не отдает. Смотрим, что будет дальше, видим, как в нашу сторону по полю бежит без оглядки солдат из 8-й стрелковой роты, наткнулся на нас, весь красный, зубы у него стучат от страха или волнения. Мы дали ему попить воды, он вымолвил: «Немцы!!!» - «Мы их уже видели» - «Я к ним чуть в плен не попал. Я связист, пошел на порыв, добрался бо места разрыва, а второй конец провода найти не могу. Нашел его в кювете, стал провод сращивать, сзади по дороге несется какая-то техника, я даже на нее внимания не обратил. И вдруг сзади слышу: «Хэнде хох!», думал кто-то из ребят шутит, отвечаю: «Пошел ты нахер!», и тут получаю тычок автоматом в бок. Обернулся, мать честная, немцы!... Я прыгнул в кювет, они вдогонку дали по мне пару очередей, но промазали!...»... Мы стали ждать дальше... Неразбериха полная.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 04-12-2010 01:12:02

Спиридонов Иван Петрович
http://www.iremember.ru/svyazisti/spiri ... ovich.html

Наша 319-я дивизия считалась наступательной, перед вступлением в Прибалтику мы брали город Двинск, поэтому соединению присвоили почетное наименование «Двинская», тогда же и наш 560-й артполк также стал именоваться «Двинским». Затем была Прибалтику, мы отсекали Лиепайскую группировку противника, и вышли к Балтийскому морю, вели бои в районе Шауляй, Таураге. А после взятия исторического г. Тильзит мы начали продвигаться к Кенигсбергу. И вот весной 1945 г. начался штурм города, войск было очень много, необычайно сильная артподготовка, мощные удары штурмовой авиации. Но, кстати, в связи с тем, что с наших огневых позиций город был закрыт, то мы не стреляли, а когда подошли вплотную к Кенигсбергу, тогда уже сопровождали стрелковые части в уличных боях, пушки катили, и связисты также стали артиллеристами.
- Очень мощные укрепления были на подходах к городу?
- Да, очень, на нашем участке находился форт, и мы его брали. Представьте: стоял холм высотой метров 10, а на нем сосны росли. Поначалу мы думали, что это просто возвышенность. Оказалось, что с одной стороны холм был обрезан, имел ворота стальные, трехгранно сделанные бойницы выделялись вправо и влево, благодаря чему местность простреливалась по всем сторонам. Бойницы были на самом верхнем этаже, на нижних солдаты отдыхали, на первом этаже имелась столовая, кухня, а еще ниже под землей были продовольственные склады, а также поперечный туннель через залив, видимо, там был выход, но точно не скажу. Когда мы взяли форт, он был полностью затоплен водой.
- Долго пришлось брать этот форт?
- Нет, очень быстро. Немцы открыли огонь, и тем себя обнаружили, мы в атаку не бросились, подождали, прибыли «Катюши». Потом «Андрюши» и «Ванюши» мы их так называли, это ракеты килограмм по 120 каждая, головка здоровая, стабилизатор порохом начинен. Ребята их прямо в ящиках приносили, один на другой ставили, прицелились, и ударили. Выстрел, маскировку форта пробили, полностью прошли через бетонные перекрытия. Взрывы, везде огонь. Потом смотрим: из немецких бойниц белые флажки повылазили, и мы прекратили стрельбу.
- Какие задачи ставили перед орудием в уличных боях?
- Подавление любых огневых точек, которые препятствуют продвижению пехоте, например, дома, какие-то сооружения, все они были разбиты, А немцы все равно сидели в развалинах с автоматами, и не давали никому ходу. Вот навел я на одну развалину дома орудие, снарядом бах, и тут же вся вражеская пехота выскакивает и бежит, ну а мы пушки катим дальше, вот такие задачи.
- Что вам больше всего запомнилось в битве за Кенигсберг и что больше всего поразило?
- Понимаете, это уже не город был, просто развалины там. Правда, поразило, что весь город был изрезан заполненными рвами с водой 4 метра в ширину. Кенигсберг горел круглые сутки, и так несколько дней, самолеты летели и прямо в дым бросали бомбы, постоянно город били. Страшно. Но вот я в свои 22 года не чувствовал ни тяжести, ни бед, ни лишений. Мы рвались к Победе.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Frey Fox » 05-12-2010 05:15:38

На момент штурма 319 стрелковая дивизия был в составе 2 Гвардейской армии. Интересно, какой
форт они штурмовали...
月月火水木金金
Аватара пользователя
Frey Fox
Исследователь
 
Сообщения: 787
Зарегистрирован: 21-11-2006 08:17:43
Откуда: Камчатка

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 05-12-2010 10:18:57

Согласен, ветеран что-то путает и явно гонит про штурм Кёнигсберга :roll:
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение gsm_689 » 05-12-2010 19:59:42

Frey Fox писал(а):На момент штурма 319 стрелковая дивизия был в составе 2 Гвардейской армии. Интересно, какой форт они штурмовали...

logo писал(а):Согласен, ветеран что-то путает и явно гонит про штурм Кёнигсберга :roll:

Господа и дамы! Прежде чем что-то писать, гляньте в книжки.
319-я сд входила в состав 90-го ск 43-й армии и принимала участие в штурме города. Форта №6 точно!
Koenigsberg_Apr8_45.jpg
Смотрим внимательно на 319 сд

Бордунов Алексей Николаевич.jpg
Бордунов Алексей Николаевич, автоматчик 1344-го сп 319-й сд


Кстати, за штурм форта №6 Героями Советского Союза стали немало бойцов, но т.к. сейчас объект военный, всем пох. Как-нибудь сделаю подборку в соответствующей теме.
Аватара пользователя
gsm_689
Рисователь полосок
 
Сообщения: 4361
Зарегистрирован: 21-07-2008 22:05:11
Откуда: Metgethen (поселок Александра Космодемьянского)

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Frey Fox » 06-12-2010 03:59:43

319-я сд входила в состав 90-го ск 43-й армии и принимала участие в штурме города. Форта №6 точно!

Как интересно. Я смотрел здесь.
http://may1945-pobeda.narod.ru/sostav_divizii.htm
Там эта дивизия в составе 103 стрелкового корпуса и "с 24.03.45г. в составе 2гв.А".
Ошибочка выходит у них. 8)
Действительно, эта дивизия шестой форт брала.

Кстати, за штурм форта №6 Героями Советского Союза стали немало бойцов, но т.к. сейчас объект военный, всем пох. Как-нибудь сделаю подборку в соответствующей теме.

Я помнится что-то выкладывал в теме про форты.
月月火水木金金
Аватара пользователя
Frey Fox
Исследователь
 
Сообщения: 787
Зарегистрирован: 21-11-2006 08:17:43
Откуда: Камчатка

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение uran238 » 06-12-2010 16:44:40

Вообще не понял про рвы в городе :shock:
«Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!» Сергей Павлович Королёв.
Аватара пользователя
uran238
физик-ядерщик
 
Сообщения: 7688
Зарегистрирован: 14-03-2005 10:52:54
Откуда: Калининград

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 06-12-2010 19:03:19

Все эти интервью берутся по одной примерной схеме.
Люди разные, тема не простая, возраст = под край.
Посему многое может привидится - для того и форум существует :lol:

Юра, он видимо про ПТ рвы и ручьи (типа Вирр-Грабен унд Ланд-Грабен) - полоса прорыва его дивизии..
Вася молодец - по мемориалу быстро вычислил - появляются ресурсы хорошие однако - есть интерес :wink:
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 24-12-2010 15:16:28

Гуревич Аркадий Григорьевич

http://www.iremember.ru/artilleristi/gu ... sa-11.html

Осенью 1944 года, пройдя с боями по территории Литвы, по северо-восточной части Польши, в районе города Сувалки, наша дивизия в октябре подошла к государственной границе с Германией чуть западнее литовского города Вилкавишкис. Перед нами была Восточная Пруссия. Из листовок, изданных тогда политотделом армии, мы знали, что в Восточной Пруссии были сосредоточены крупные силы немцев. Ими была создана мощная система оборонительных полос и укрепленных районов, общая глубина которой достигала 200 км. Наиболее мощным укрепленным районом, состоявшим из фортов и других оборонительных сооружений, был Хайльсбергский район с крепостью Кенигсберг. B системе этого укрепрайона было более 900 долговременных оборонительных сооружений, что составляло на наиболее важных направлениях действий нашей 11 армии до 10-12 сооружений на один километр фронта. Восточно-Прусская операция началась в середине января 1945 года. Через неделю с боями наша дивизия подошла к городу - крепости Тапиау (ныне город Гвардейск). Штурм района Тапиау длился несколько суток, в результате чего, наша дивизия, во взаимодействии с другими частями, полностью овладела им. В этих боях нам пришлось выкуривать немцев из железобетонных ДОТов, со стенами метровой толщины. Позади ДОТов в глубине обороны размещались убежища из сводчатого гофрированного железа, залитого бетоном, с толщиной стен и потолка также около метра. Каждое убежище было рассчитано на 100 человек. Так что Тапиау был очень мощным узлом сопротивления. В Пруссии батарею часто ставили на танкоопасных направлениях, на прямую наводку. Здесь уже мне приходилось находиться вместе с батарейцами. В немецкой танковой контратаке мало приятного. Когда танк прёт на позицию, кажется, что ствол его направлен именно на тебя.

Как-то днём во время этих боев связисты и разведчики батареи находились в одном из немецких блиндажей. По краям в нём были устроены неширокие двухъярусные нары. Нас было человек 7-8. Пожилой солдат из хозвзвода батареи принёс нам в термосе обед. Только разлили суп по котелкам, как в блиндаж прямым попаданием угодила бомба из спикировавшего на нас немецкого самолёта. Взрыв. И несколько секунд стояла звенящая тишина с запахом гари. Затем кто-то застонал. Я пошевелил руками, ногами. Целы, но сильно болел затылок. Я сильно ударился головой о стойку нар и всё лицо было в супе. Подумал в эту минуту, что родился в рубашке. На воздух из сильно разрушенной землянки один за другим стали выползать оставшиеся в живых, затем мы помогли выбраться раненым, оказали им первую помощь. Погибли командир отделения разведки и рядовой Заболотный – солдат, принёсший нам обед: ему оторвало обе ноги, и он скончался от потери крови.

Мы продолжали наступать. Местного населения не встречали, все немцы попрятались. K концу января наша дивизия с боями вышла на ближние подступы к Кенигсбергу, с юго-востока. Все попытки развить наступление и сходу ворваться в пригород успеха не имели. Дивизия остановилась, перешла к обороне и мы стали готовиться к штурму. Итак, перед нами – столица германского пруссачества, крупный ад-министративный, экономический и военный центр Восточной Пруссии, крепость мирового значения. Из истории известно, что российские войска дважды завоевывали Кенигсберг. Первый раз – в 1758 году, когда российская армия разбила армию Фридриха II, после чего генерал-губернатором Восточной Пруссии был назначен Василий Иванович Суворов, отец великого русского полководца Александра Васильевича Суворова. Второй раз – в 1812 году, когда после изгнания Наполеона российские войска перенесли военные действия на территорию Пруссии. B третий раз предстояло брать Кенигсберг нам.

Город опоясывали три оборонительные позиции, оборудованные ДОТами, фортами, противотанковыми препятствиями. Первая - в 6-8 км вокруг города, вторая проходила по окраинам, третья – вокруг центральной части города. Она состояла из фортов и приспособленных к обороне зданий центральной городской части. B центре находилась Цитадель - бывший королевский замок, рассчитанный на гарнизон в несколько тысяч человек. Город был разбит на кварталы, которые имели свою нумерацию. Во время подготовки к штурму мы провели комсомольское собрание батарей. Изучали статьи, листовки и памятки. В них публиковались статьи бывалых солдат, которые делились опытом уличных боев в крупных населенных пунктах. B каждом стрелковом полку дивизии создавались штурмовые отряды. Туда входили подразделения разных видов войск. Каждый штурмовой отряд делился на группы: атакующая группа, группа закрепления, огневая группа и резерв. Наша батарея вошла в состав одного из штурмовых отрядов 17-го стрелкового полка.
Утром 6 апреля тысячи орудий открыли огонь по разведанным целям на первой оборонительной позиции противника и в самом городе. Артподготовка длилась несколько часов. Потом войска первого эшелона перешли в атаку. Наша дивизия в начале наступления действовала во втором эшелоне 8-го Неманского стрелкового корпуса и была введена в бой во второй половине первого дня наступления. На нашем участке перед атакующей пехотой была ровная низменность и когда после артподготовки в атаку пошли наши танки, многие из них застряли, а некоторые были подбиты. Чёрный дым от горящих танков и разрывов закрывал солнце и всё поле боя. Пехота ворвалась в первую траншею противника. Вслед за ними двинулся наш командир взвода управления и я со своей A-7. Отражая контрудары немцев, мы медленно продвигались вперед. Бой не затихал и ночью. В первый день мы наступали вдоль высокой железнодорожной насыпи в направлении железнодорожного депо. Насыпь была высокой. По одной стороне продвигались мы, на другой стороне были немцы, и часто вспыхивали ближние бои с применением гранат. Вскоре мы овладели железнодорожным вокзалом. Многие здания были разрушены, улицы были завалены битым кирпичом, остатками железобетонных конструкций и арматуры. С большим трудом мы пробирались по этим грудам, особенно тяжело было протащить по ним орудия под постоянным обстрелом. При поддержке нашей штурмовой авиации мы устремились к реке Прегель, но встретили сильное огневое сопротивление из какого-то форта. Последовали контратаки немцев, просачивавшихся через разрушенные здания. Немцев отбили. C тяжелыми боями мы медленно продвигались к центру города. По разрушенному мосту перебрались на противоположный берег реки.

B 1970 году, в качестве старшего преподавателя Свердловского высшего военно-политического танково-артиллерийского училища я был с курсантами на стажировке в Калининградской области. Там смотрел документальный фильм «Восточно-Прусская операция», и увидел себя в фильме, с радиостанцией за спиной, форсировавшего реку Прегель как раз, по этому разрушенному и упавшему в реку мосту.

Вернусь снова к штурму Кенигсберга. Многие улицы города были очень узкими. Как-то я и мой командир взвода управления оказались вместе с командиром стрелкового батальона, который поддерживала огнем наша батарея, в полуразрушенном здании ночью. Солдаты этого батальона заняли позиции в проемах окон и дверей. Мы находились в помещении аптеки. Хозяйка, несмотря на бои в городе, тоже находилась здесь. На другой стороне улицы занимали оборону немцы. Было относительное затишье, и мы даже слышали, как они разговаривают между собой. Комбат стрелков заговорил с хозяйкой аптеки, он начала кричать. Немцы отреагировали шквальным огнем. Так был спровоцирован ночной ближний бой, который, не обошелся без наших потерь. В последний день штурма, мы вышли к королевскому замку. Нам передали приказ действовать более активно, так как предполагалась капитуляция гарнизона и, чтобы ускорить её, требовались более активные действия. Вскоре мы увидели, как один за другим в окнах домов, занятых немцами, на стенах замка стали появляться белые грязные простыни или просто куски белой материи. И, когда поздно вечером 9 апреля мне дали отбой, и я мог свернуть радиостанцию, то тут же завалился спать. Проспал долго. Проснувшись днём следующего дня, увидел, что лежу рядом с трупом немецкого солдата. Все эти дни нервы были настолько напряжены, что это не вызвало у меня никакого чувства. Поражала непривычная тишина. По улицам шли нескончаемые колонны пленных немцев. Мы были бесконечно рады, что такие напряженные бои закончились, а мы остались живы. Конечно, отметили.

Через несколько дней после взятия Кенигсберга наш артиллерийский полк, был придан стрелковым частям первого эшелона дивизии, и двинулся на запад. Мы перешли в наступление в районе Фишхаузена (ныне город Приморск), и, в результате ожесточенных боев, в ночь на 17 апреля полностью овладели им. Во время этих боев я находился на закрытой огневой позиции батареи и принимал команды на свою A-7. После взятия Фишхаузена мы двинулись за пехотой через горящий город. Ещё около недели пришлось вести бой за овладение последним опорным районом немцев в Восточной Пруссии – морским портом Пиллау (ныне город Балтийск). Когда ещё шли бои на улицах этого города, по приказу командира дивизиона майора Гаврилова наша батарея снялась с позиции и отправилась в новый пункт назначения. На этот раз мы были приданы одному из стрелковых батальонов 17 гвардейского стрелкового полка нашей дивизии, который, в качестве передового отряда должен был форсировать морской канал, разделяющий Земландский полуостров и косу Фриш-Нерунг, ведущую в сторону Данцига. Наша батарея должна была своим огнём поддерживать высадку и бой этого батальона на косе. Десантники форсировали канал поздно вечером, а утром следующего дня высадились и мы – управленцы батареи. На берегу канала находился немецкий форт. До переправы было время, и мы с разведчиком батареи зашли в этот форт из любопытства. Я был поражен, как здорово он был устроен внутри. Чистота, пол устлан плитками, очень много помещений боевого и бытового назначения, несколько этажей, уходящих в землю. Над поверхностью был только мощно укреплённый верхний этаж, множество амбразур для ведения пулемётно-артиллерийского огня, толстущие железобетонные стены. В общем, там были созданы идеальные условия для ведения круговой обороны, и бытовых нужд солдата. Вскоре подошли переправочные средства: три большие надувные резиновые лодки, зацепленные на буксир небольшими катерами. На борта нашей лодки мы положили доски и затащили одно 76 мм орудие. Всё свободное место заняли пехотные солдаты и офицеры. B лодке мы все стояли. Несколько спасательных кругов, имевшихся в лодке, раздали командирам. Спасательный круг одел на себя и командир нашего полка гв. подполковник Слётов K.H. Я же снял с себя радиостанцию и телогрейку, чтобы в случае чего не утонуть. Ширина канала в месте переправы была около 3-х км. Переправа началась. Ближе к косе откуда-то справа заработал пулемёт противника. Я увидел, как рядом идущая лодка начала тонуть. После нас переправилась и остальная вся батарея, но без лошадей. Мы с командиром стрелкового батальона и нашим командиром взвода управления, вместе со стрелками двинулись вперёд. По пути завязывались короткие перестрелки. Я передавал команды на временную огневую позицию батареи, которая подавляла огневые точки противника. Коса Фриш-Нерунг неширокая, 1-2 км, песчаная, поросшая сосновым лесом. C одной стороны косы был залив Фриш-Гаф, c другой — Балтийское море. Нам повезло, немцы, не ждали нас на косе со стороны Земландского полуострова, так как все их землянки и блиндажи располагались выходом в нашу сторону, а траншеи и другие оборонительные сооружения были ориентированы для ведения огня в сторону, противоположную нашему наступлению. Мы быстро продвигались вперёд, следом за танками. Здесь был ранен мой друг, разведчик Панас Панасов. Уже после войны мы дважды посещали его в госпитале в Тапиау. C 28 апреля нашу дивизию постепенно стали заменять другие части, и она была выведена из боёв. Мы снова переправились через морской канал, который форсировали несколько дней назад, но на этот раз по понтонной переправе. Остановились в городке Тапиау и готовились принять участие в ликвидации окруженной Курляндской группировки.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 24-12-2010 15:18:53

Попов Александр Дмитриевич
http://www.iremember.ru/razvedchiki/pop ... tsa-4.html

Под Кенигсбергом тяжелые бои были? Что запомнилось?

А.Вершинин. Мы подошли к Кенигсбергу в январе 1945 года. Долго готовились к наступлению, долго не могли взять «языков». У немцев были очень хорошие позиции: стояло 8 поясов обороны с такими огромными ДОТами. Поэтому достать их очень было сложно. Лично я участвовал в поисках «языков» на флангах при наступлении дивизии. В моем распоряжении была рота разведки. Пока наши войска готовились и подтягивали артиллерию, мы, разведчики, разведывали передний край и, в частности, расположение ДЗОТов. Потом заносили все это на карты. Помню, с ротой мне дали задание: «Во что бы то ни стало добыть «языка»! Несколько суток, и днем, и ночью, мне пришлось вести наблюдение за огневой системой противника. Потом занимались тщательным составлением плана по захвату «языка». В результате задание было выполнено. Удалось захватить немецкого снайпера, засевшего под танком.

Перед началом штурма город тщательно пробомбили и наши войска, и англичане, и американцы. Потом начался штурм. Когда после взятия мы вошли Кенигсберг, город оказался полностью разрушенным. Там очень мало оставалось целых домов. Там, где была крепость, еще кое-что оставалось. После войны я приезжал в эти места и смотрел эти большие 2-х или 3-х этажные ДОТы, в том числе и знаменитый 5-й ДОТ. Эти укрепления были настолько серьезными, что в них мог разместиться не только батальон, но и целый полк.

Вы были ранены под Кенигсбергом в третий раз. Как это произошло?

А.Попов. Это случилось 23 февраля 1945 года в районе Янтарного берега, где мы отражали атаки пытавшихся сомкнуться немецких дивизий. Кроме того, останавливали свою пехоту, которая драпанула с начальником артиллерии. Неожиданно появились немецкие «Тигры». К тому времени я только успел переодеть немецкие сапоги (в отличие от наших сапогов, они были очень качественными и удобными), как подскользнулся и упал. Над головой пролетели осколки. Самый мелкий осколок попал мне в шейный позвонок. Он и сейчас сидит в моей шее. Крупные осколки, таким образом, пролетели выше. Когда в Ивангороде обратился ко врачу, он посоветовал не делать никаких операций... Так что я сохранил его в себе.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 24-12-2010 15:57:58

Горелик Моисей Хаимович

http://www.iremember.ru/partizani/gorel ... tsa-8.html

Г.К. – А как Вас ранило?

М.Г. – Немецкий ДОТ мешал нашему продвижению, и мне взводный лейтенант Замятин приказал, нет, я неправильно выразился, взводный попросил, подорвать ДОТ. А там не подползти и не подобраться, беспрерывный сплошной огонь. ДОТ я гранатами все-таки подорвал, а потом и меня осколками зацепило. Отвезли в госпиталь в Паневежис, где мне вскоре вручили орден Отечественной Войны за этот ДОТ. Пролежал в госпитале где-то месяц с небольшим, потом меня отправили в запасной полк, и уже из ЗАПа я попал на пополнение во 2-ую гвардейскую Таманскую стрелковую дивизию, в 1-й гв. СП.

Воевал командиром расчета станкового пулемета и помощником командира взвода. Первые два месяца у нас были «максимы», а потом их заменили на пулеметы системы Горюнова. Командовал моим взводом лейтенант Волошин.

Г.К. – Какими еще боевыми наградами Вы отмечены?

М.Г. – Медаль «За Отвагу» за бои под Пиллау. Орден Красной Звезды за захват «языка» - офицера в Восточной Пруссии. В районе Раушена (Светлогорска) я в составе группы из двенадцати человек захватил небольшой плацдарм за рекой. В этой группе я оказался старшим по званию и должности, и принял командование на себя. Мы отбили три атаки и продержались на этом «пятачке» двое суток до подхода подкрепления. Здесь же, в рукопашной схватке на «нейтралке», мне удалось взять в плен офицера.

Орден ОВ за бои в Кенигсберге, там я человек десять–пятнадцать «скосил» из пулемета. А медаль «Партизану Отечественной Войны» 2 –й степени я получил уже в Минске, после демобилизации из армии. Мне товарищи по отряду №106 сказали, что я был в списке награжденных этой медалью, а получить не успел. Я пришел в здание ЦК КПБ, в котором до 1954 года функционировал наградной отдел бывшего Штаба партизанского движения Белоруссии. Увидели, что к ним еврей пришел, так поначалу даже говорить со мной не хотели...В армии обычно все награды приносили бойцам прямо в роту, но один орден мне был вручен на общем построении батальона. А гвардейские знаки новичкам вручали только после первого боя.


Г.К. – Вы сказали, что в 19-й ТБр в плен никого не брали. А как относились к пленным и к гражданским немцам во 2-й гв. СД?


М.Г. – Здесь, во 2-й гв. СД, от солдат требовали гуманно относится к гражданскому населению и не убивать солдат и офицеров вермахта, взятых в плен. С такими речами и требованиями перед нами неоднократно выступали политработники, например, наш замполит полка Абрамович, вручавший мне на передовой партбилет.

Но одно дело речи и приказы, и совсем другое дело - реальный бой. Если честно говорить...- если рядом не было офицеров, то в бою мы никого в плен не брали.

Это в художественном кино только показывают, как наши бойцы отпускают по домам пойманных «фаустников» из «гитлерюгенда». Да мы этих «фаустников» убивали сразу на месте, никто на их возраст не смотрел, ведь они сколько наших танков сожгли!

Но когда в апреле 1945 года в Кенигсберге и в Пиллау началась массовая сдача немцев в плен, то многотысячные колонны капитулировавших немцев никто не трогал, никаких расправ над ними у нас не было. Уже все устали воевать и убивать, устали от крови...

Или вот вам пример. Идет бой за большой немецкий хутор. Взяли ферму, коровник, начинаем штурмовать усадьбу. В погреб дома кидаем гранаты... После боя смотрим на трупы, а в погребе... пряталась немецкая семья. Но кто из нас мог это знать заранее...

После захвата Восточной Пруссии нашу дивизию на какое-то время поставили на охрану побережья, и я неоднократно видел, как немки приходили в штаб полка жаловаться на насильников, но их, обычно, посылали куда подальше....Но мне этих немок было совсем не жаль...
Г.К. – Сколько расчетов пришлось поменять до конца войны?

М.Г. – Сейчас трудно сказать. Постоянно кого-то убивало. Но был у меня второй номер, Зайцев из Ленинграда,1926 г.р., он дожил до конца войны, а Якушева и Лебедева убило...

Нам штурм и захват Кенигсберга достался большой кровью. И хоть и провели до начала штурма четырехчасовую мощную артподготовку, все равно, как только мы пошли вперед, то встретили ожесточенное сопротивление. После уличных боев в Кенигсберге в нашем 1-м батальоне в строю во всех стрелковых ротах осталось всего человек сорок.

А впереди еще был штурм Пиллау, и когда наша штурмовая группа переправлялась через канал, то вода в нем была красной от крови...
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 24-12-2010 16:15:11

Гирюшта Яков Евтеевич
http://www.iremember.ru/minometchiki/gi ... evich.html

Пошли через Прибалтику, дошли до Кенигсберга, там стояло 300 наших батарей, кругом доты немецкие, еще с той войны остались, их не бомбежка, ничего не берет, там и баня, и оборудование в доте, можно 10 лет жить. Только мы встали в оборону, и немец как тряханул нас, что мы 20 км от передовой бежали. Там погиб наш командующий фронтом Черняховский, пытался панику остановить, вместо него назначили Василевского. После организовали нас, вернулись на позиции, начался штурм, 8 часов шла артподготовка, но укрепления были сильные, на нашем участке помог один немец или поляк, он пришел к нам, в нашу часть. Показал, где стоят какие укрепления, на р. Шпренгель стоял завод по производству пороха, рассказал, как можно подобраться к нему. Мы во время второго штурма взяли Пилау. Когда зашли в город, там снайпер бьет и бьет, не понимали, откуда же он стреляет. А там домик стоял 2-х этажный, смотрим, одного, второго убил. Тогда танкисты приехали, по второму этажу дали, мы потом рядом с убитым снайпером целые ящики патронов нашли. А в Кенигсберге после артподготовки дошли до самого центра, американцы хорошо город разбомбили. Наткнулись на спиртзавод, как наши ребята накинулись на вино. В конце пришли к побережью, остановились в рыбачьем домике. Боев больше не было, потом объявили конец войне. Мы как давай стрелять, все боеприпасы, которые были, все выпустили. А начальник между нами боепитания бегает: "Меня же посадят! Меня же расстреляют!"
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 24-12-2010 16:21:31

Ценц Лазарь Рафаэльевич
http://www.iremember.ru/artilleristi/ts ... tsa-3.html

523-й ПАП, в котором служили Вы, очень часто действовал рядом с 13-м гв . АП, на одних участках. Воспоминания этих ветеранов есть на сайте, и в них фронтовики подробно рассказывают о боях в Восточной Пруссии, вплоть до освобождения Кенигсберга. А как в Вашей памяти запечатлились эти события?


В Пруссии Вы уже стали командиром артиллерийской батареи.

Л.Ц. - Если рассказывать подробно о боях в Восточной Пруссии, то мы с вами за сегодня не уложимся, это займет еще несколько часов. Мне проще рассказать о штурме Кенигсберга, так намного короче получится. В зимнем наступлении мы дошли до Кенигсберга с южного направления за неделю, но до апреля завязли на подступах.

Город был окружен фортами, в которых засели хорошо вооруженные гарнизоны , и мы основательно готовились к решительному штурму этого города-крепости. Сюда были переброшены артиллерийские части БМ (большой мощности), которые несколько суток подряд вели огонь по этим фортам.

Все улицы города круговые и радиальные - "Рингштрассе", на двускатных крышах засели немецкие снайперы, и артиллерия вела прицельный огонь по этим крышам. Через стереотрубу я наблюдал за разбитыми союзной авиацией кварталами города. А что союзники не успели, то остальное мы раздолбали своей артиллерией ...

А потом бои за город... Шестого апреля, после долгой артподготовки и бомбардировки авиацией , войска двинулись вперед. Перед нами был один укрепленный форт, и когда его взяли, почти без потерь, то оказалось, что весь личный состав форта жив, но все немцы получили очень тяжелые контузии, и оказать достойного сопротивления не могли.

У меня был друг, командир минометной роты 167 гв.СП капитан Переварюха, уже немолодой семейный человек, отец двоих детей. В бою в Понарте , на моих глазах он погиб, немецкий снайпер попал ему прямо в голову.

Там же в Кенигсберге , моя батарея понесла последнюю потерю, погиб связист, молодой парень 1927 года рождения.

А потом началась подготовка к наступлению на порт Пиллау, к которому вела узкая трехкилометровая коса Фриш-Нерунг пролив Фриш-Гафф.

На узком участке наша пехота, волна за волной, ходила в атаки, но успеха не имела. Потери были такими, что и .... Был там такой, командир 5-й гв. СД генерал-майор Петерс, так он всегда свои полки безжалостно гнал на убой...

На подступах к косе , на моих глазах погибли командир стрелкового корпуса генерал Гурьев и авиационный генерал, и был смертельно ранен начальник артиллерии корпуса полковник Палецкий. Командир корпусного артполка в наступлении всегда был рядом с командующим артиллерией корпуса, и Куранов в таких ситуациях при себе "держал под рукой" одну батарею, и в тот день эта батарея была моей, и я был рядом с комполка. Командир корпуса расположил свой КП в "гроте" , возле моря. Шальной крупный снаряд, выпущенный из морского орудия, врезался в дерево над "гротом", осколки пошли вниз и поразили всех, кто был на КП командира корпуса.

Наш с Курановым НП находился в тридцати метрах от места трагедии, и мы первые прибежали туда и увидели всю эту страшную картину...
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 24-12-2010 16:25:12

Островерхов Иван Федорович

http://www.iremember.ru/artilleristi/os ... tsa-3.html

В августе 1944 освободили город Вишкавис, последний укрепленный пункт немцев на нашем пути в Восточную Пруссию. Город был сильно укреплен: минные поля, противотанковые рвы, доты. На артподготовку снарядов не пожалели и последующим штурмом оборона немцев была прорвана. В немецких блиндажах осталось много продуктов: консервы, печенье, коньяк в коробках. Мы подогнали машину и загрузили несколько коробок, а уже вечер был, нужно было возвращаться в расположение части. Мы все в машине сидим, а старший сержант Каторгин с последней коробкой решил срезать дорогу. Побежал не по тропинке, а напрямик по траве. Наступил на противопехотную мину, и ему оторвало ступню. Мы сразу повезли сержанта в полевой госпиталь. В госпитале раненых, после наступления было очень много. Нам попалась женщина - хирург, смертельно уставшая. Каторгину дали наркоз, и она меня спрашивает, умею ли я пользоваться пилой. Я сказал, что был слесарем 5-го разряда. Тогда хирург просит меня отпилить часть голени, говорит: - Я не смогу, сил нет. Показала место, где пилить, и я отпилил и вполне нормально себя чувствовал. Она потом кромку кости обработала, заткнула пробкой и кожу зашила.

Когда зашли в Восточную Пруссию, удивлялись, что никого из местных не было. Километров через тридцать начали встречать население. Оказывается, был приказ фюрера эвакуировать всех из приграничной зоны. Стоят богатейшие хутора, прекрасные скотные дворы, к каждому хутору дорога камнем вымощена, каштаны кругом. На скотном дворе - колодец, на нем насос стоит, вода в каждое стойло подается, корова копытом нажимает доску - вода течет. Богато жили они. Защищались немцы на своей земле, конечно, здорово. Она же небольшая Восточная Пруссия, но сплошь укрепрайоны, каждый хутор с боем брали. Говорят, есть статистика, что каждый третий наш солдат там погиб. Кенигсберг тоже наш полк обстреливал, когда вошли, весь Кенигсберг разрушен был. Укрепления там были посильней, чем под Оршей. В Кенигсберге пива попили, там был большой пивзавод, пива много оставалось. Потом нас сразу отвели в городок Гросс-Блюменау, недалеко от побережья Балтийского моря, в двадцати километрах от Кенигсберга. Ездили с офицерами на берег, увидели пляж весь заваленный немецкими трупами.
Вложения
8.jpg
8.jpg (47.63 КБ) Просмотров: 23198
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 24-12-2010 16:40:17

Богопольский Михаил Петрович

http://www.iremember.ru/artilleristi/bo ... ovich.html

Прорыв под Пилькаленном все же удался, но только с третьей попытки и большой кровью.

Декабрь 1944-й год. Прорыв немецкой обороны на реке Дайне.

После прорыва обороны под Пилькаленном в наступление пошли быстрым темпом, так как немцы державшие позиции были полностью деморализованы. Пехоту свернули в походные колонны, и мы оказались в колонне 11-й гв. СД нашего 16-го СК. Двинулись впереди и подошли к реке Дайме, на которой у немцев проходила заранее подготовленная оборонительная линия с железобетонными ДОТами, дерево-земляными огневыми точками, сетью траншей и минных полей, рядами проволочных заграждений. К немецкой обороне подошли в походных колоннах, и тут голова колонны подверглась внезапному обстрелу. Начальник политотдела 11-й гв. СД полковник Мешков обратился ко мне: "Артиллерист, пробивай дорогу! Действуй!". В голове колонны шла 4-я пушечная батарея. На рысях расчеты выскочили вперед, отцепили передки, лошадей увели с дороги в укрытие на обочину, и под пулеметным огнем немцев артиллеристы развернули свои орудия прямо на шоссе. Действовали очень быстро и слажено. Огонь прямой наводкой по амбразурам был открыт через 1-2- минуты. Пулеметы смолкли. Тут же последовала команда - "Лошадей на батарею!". Запрягли, и, вскачь, бросились с орудиями по шоссе, вперед к немецкой обороне. Чудом миновали благополучно минные поля, а проволочные заграждения на дороге разорвало еще при нашем обстреле. Мы с ходу прорвались вглубь немецкой обороны в лесной массив, весь второй артиллерийский дивизион оказался в 4-х киломерах от места прорыва немецкого переднего края. Как только проскочила наша замыкающая 6-я батарея, немцы опомнились, и нашу пехоту, которая шла пешком, отсекли пулеметным огнем. Мы оказались в немецком тылу, в окружении. Стемнело. Заняли круговую оборону, поставили все орудия дивизиона на прямую наводку на лесных просеках. Огня не разводили, не курили. Затаились. Немцы, тоже, видимо, нас не очень искали, мимо проехали несколько мотоциклистов, по шоссе прошли два танка, но нас не заметили. Ночь прошла спокойно, а утром мы отбили немецкую атаку, подбили три танка, сожгли пять автомашин с пехотой, и нам удалось соединиться со своими войсками.

Январь 1945-го года. Штурм города Веллау.

После прорыва обороны немцев на реке Дайме наше продвижение шло успешно, но при подходе к крупному опорному пункту городу Веллау, оно приостановилось. Оборону противника держали не только регулярные полевые войска, но и много людей в гражданской одежде из числа местных жителей - бюргеров, бежавших из своих приграничных имений. Оборона полевая - траншеи полного профиля и ДЗОТы. Кроме немцев здесь оборонялось много "власовцев" из РОА (РОА - Русская Освободительная Армия). Эти предатели оборонялись особенно стойко, ибо их ждала расплата, "власовцев" не брали в плен, а расстреливали на месте... Мы развернули орудия на прямую наводку с ходу и открыли огонь по амбразурам ДОТов и по пулеметным точкам. Управленцы вместе с пехотой, при поддержке самоходного дивизиона (СУ-76) нашей дивизии рванулись вперед и ворвались на окраину города, завязался серьезный бой, который шел на улицах, в домах, чердаках, подвалах. Нам пришлось отбивать контратаку на нашу 5-ую батарею, стрелял из своего пятнадцатизарядного бельгийского трофейного "браунинга" в немца в упор. Поразили его безумные, побелевшие, выкаченные глаза. Разинутый, перекошенный от крика рот. Был он в двух шагах от меня и, увидев направленный на него пистолет и мгновенно осознав, что смерть неминуема и осталось жить доли секунды, глаза его помутились, покрылись какой-то пленкой, "дымчатой вуалью", и в этот момент я нажал на курок. Прозвучал выстрел, который оборвал его жизнь. Уронив свой автомат, немец свалился, а я продолжал стрелять по атакующим, но они уже стали разбегаться и стрелять по нам из-за укрытий. Город горел, улицы полны дыма, горящие балки, искры от горящих зданий, все заволакивало улицы. Треск пулеметных и автоматных очередей, взрывы "фаустпатронов". И в этом хаосе мы движемся вперед. Нашли на фабрике трофейный шоколад в круглых аккуратных коробочках, по три плитки в каждой. Надпись - "фор люфтваффе" - для летчиков. Солдаты-огневики набили ящики из-под снарядов шоколадом и шнапсом в глинянных бутылках. Наблюдательный пункт командира 6-й батареи капитана Отливщикова, пьянчуги и бабника, был на чердаке высокого дома. Весь взвод управления, во главе с капитаном, командиром батареи - пьяные. Сидят у стола заваленного закуской и бутылками разных видов и калибров, и комбат пьяно уговаривает своего командира отделения разведки, бывшего уголовника, идти вперед и занимать передовой НП. Уголовник, чувствуя неуверенность комбата, кочевряжится, и даже, перейдя с комбатом на "ты", стал его оскорблять. Отливщиков, с пьяной беспомощностью, обращается ко мне: "Ну, вот, видите, не слушают меня". Меня "взорвало" изнутри, глядя на этого слюнтяя и на нахальную рожу уголовника, чувствовашего себя героем. На столе лежал шомпол от винтовки с пластмассовой рукоятью. Вне себя от ярости, я схватил этот шомпол и ударил рукояткой уголовника по голове, но он не упал. Рукоятка с треском раскололась, из рассеченной головы потекла струйка крови. Уголовник сразу протрезвел, и видно, как постепенно, до его сознания стало доходить происходящее. Он вытер стекающую на лицо кровь, взглянул на свою измазанную кровью ладонь, и потянул автомат, висевший на груди, пытаясь направить ствол на меня. Мои разведчики кинулись на него, моментально обезоружили и вытолкнули в коридор, но он успел процедить с угрозой: "Все равно пристрелю. От меня не уйдешь". После Веллау, этого бандита, трижды судимого до войны и имевшего 16 лет срока по приговорам - я больше не видел. И такие уголовные кадры "из недр архипелага ГУЛАГа" нам поставляли в войну. Их нередко направляли в разведку, считая, что они должны быть смелыми и храбрыми, исходя из самой сути своей "профессии", особенно "мокрушники" - бывшие убийцы и бандиты. Но это оказалось блефом. Грабителями, насильниками и убийцами они оставались и на фронте, но своей жизнью рисковали неохотно, разве что ради шнапса и наживы... Пришлось мне самому руководить огнем 6-й гаубичной батареи и сосредоточить его по скоплению пехоты в районе вокзала. В стереотрубу было отчетливо видно, как от прямых попаданий тяжелых гаубичных снарядов взлетают в воздух фигуры солдат и куски человеческих тел, как разбегаются по сторонам уцелевшие, как обезумевшие лошади рвут постромки, ломают телеги и убегают галопом. Дым рассеивается, видны воронки, разрушенное здание вокзала, тела мертвых устилают привокзальную площадь и перрон, оседает кирпичная пыль, дымит подбитый паровоз. Разбитые вагоны на путях, горят пристанционные постройки...

Идем вперед...

Январь 1945-го года.

Район населенного пункта Грюнвальд. Господский двор Кеммерсбрух.

Грюнвальд нельзя было назвать деревней, ибо деревень в нашем понимании, в Германии, да и во всей Европе - нет. Сельские населенные пункты по внешнему виду построек, культуре, благоустройству, состоянию дорог и всему жизенному укладу - это кусочек города. Добротные кирпичные дома под обязательной островерхой черепичной крышей, часто двух или трехэтажные, располагаются в садах, все ухожено и вычищено, все подсобные постройки, вплоть до курятников, свинарников и коровников - из кирпича или камня. Внутри все по последнему слову: автопоилки, механизированная уборка навоза, хранилища для урожая и кормов. Везде изобилие скота, свиней, птицы - все высшего, невиданного у нас качества. В сельских домах изысканная городская обстановка, хрусталь, стекло, мебельные гарнитуры красного дерева, серебрянные вилки и ножи, фарфоровые сервизы. Вот уж где не было различия между городом и деревней. Мы все искали - где же живут эксплуатируемые пролетарии, задавленные нещадным гнетом буржуев, где обитают батраки в господских дворах и фольварках? - и не нашли. Везде жилье, как у нас для самых высокопоставленных особ...

Дорога к населенному пункту Грюнвальд и господскому двору Кеммерсбрух шла лесом, и только перед самим Грюнвальдом она поднималась вверх, на открытое место. Вот именно здесь нас и ждала засада. Впереди двигался мой родной третий дивизион, в котором я воевал, до перевода на должность командира 2-го артдивизиона. Он был на механической тяге - "студебеккеры" нас выручали. На бугре перед Грюнвальдом нас стали расстреливать немецкие "фердинанады", мощные самоходные орудия с отличной 88-мм пушкой (обладавшей огромной пробиной силой), и лобовой броней 200-мм ни один снаряд в лоб не мог пробить "фердинанд". Сразу загорелись несколько наших автомашин, гибли люди, в кузовах стали разрываться снаряды. Четвертая батарея 2-го дивизиона по моему приказу свернула с дороги на Грюнвальд и через лесную дорогу выскочила на опушку, в 500-х метрах от места обстрела 3-го дивизиона. Мгновенно развернули орудия и прямой наводкой стали вести стрельбу подкалиберными снарядами по бортам трех "фердинандов", которые были нам отлично видны и стояли к нам боком. Два "фердинанда" загорелись, а третий успел уползти за дом и даже подбить наше первое орудие, ранив двух солдат из расчета. Третий дивизион, стоявший на дороге как на выставке и представлявший из себя отличную мишень, был спасен. Ведь развернуться он не успел - попав под обстрел, уцелевшие расчеты и водители разбежались и укрылись в кюветах у дороги или в поле. Здесь погибли командир отделения разведки дивизиона Вася Выборов, отличный опытный радист 9-й батареи Бутько и разведчик 7-й батареи семнадцатилетний еврей Вайсбанд, только накануне получивший орден Красной Звезды.

Вайсбанд был еще с двумя разведчиками в передовом дозоре, и они ехали на трофейном "оппеле" впереди 3-го дивизиона. Перед населенным пунктом они остановились и пошли в Грюнвальд на разведку пешком, прояснить обстановку. При подходе к Грюнвальду они попали в засаду и были застрелены в упор. Так погибла родная душа, но светлый образ Вайсбанда остался в моей памяти на всю жизнь.

Вася Выборов был командиром отделения разведки и у него в отделении в разное время служили в основном бывшие уголовники и бывшие партизаны: рецидивист Салин, Журавлев, Шиманаев, Торлин, бандит Гречко, партизан Подшиблов, Демиденко. Сам Выборов прибыл на фронт из заключения в 1943 году. Выборов был дальневосточником и попал в тюрьму перед войной, как "указник". Незадолго до войны всерьез занялись борьбой с хулиганством, и давали год тюрьмы за провинности, за которые ранее полагалось всего 15 суток, и так Выборов оказался в уголовной среде. Был он смелым парнем, но страдал запоями. Без водки уже не мог, и часто отправлялся на поиски водки в немецкий тыл. В целом он был положительный для фронтовых условий человек, но однажды, когда на марше мы вместе с ним сидели в кабине "студера", он, будучи, как обычно, в сильном подпитии, вдруг разоткровеничался, и сказал следующее: "Вот закончим войну, нужно будет в стране порядок наводить. А то евреи везде, развелось их немерено. Надо будет с ними кончать". Видимо, пример немцев и содержание немецких листовок (в подавляющем большинстве ярого антисемитского толка), нашли благодатную почву... Погиб он страшной смертью. Лежал в одной из загоревшихся машин связанный, и так и сгорел заживо. А связали его по приказу командира 3-го дивизиона капитана Кожаринова, за то что Выборов, "по пьянке", оскорбил капитана.

1945-й год. Бой за Виккбольд.

Запомнился бой за винзавод Виккбольд, расположенный в семи километрах от южной окраины Кенигсберга. В атаку первыми пошли наши самоходки из отдельного дивизиона, которым командовал майор Косинский. С огромной болью мы наблюдали с чердака сарая, как наши самоходки, пытавшиеся прорваться в Виккбольд, загорались одна за другой. Их, по одной, вперед в бой, пускал майор Косинский. Пока мы обнаружили замаскированный на кладбище в густой зелени "фердинанд", пока готовили данные для стрельбы, подавали команды на огневую и пристреливали цель, немцы успели поджечь три наших самоходки по очереди. Обида и горечь теснили грудь, глядя, как загораются наши "Прощай Родина!" - СУ-76, как уцелевшие самоходчики из расчетов, прыгают через открытые борта и залегают, отбежав от своих горящих "сушек". У Косинского слезы на глазах. И один из наших снарядов попадает в корму "фердинанда", взметнулось облако черного дыма, пламя, и спустя несколько секунд последовал взрыв боеприпасов. Отостили за гибель наших СУ-76 , хоть счет и неравный. Косинский, сквозь слезы, радостно улыбается, жмет руку, обнимает и говорит: "Спасибо, друг!". Пехота и уцелевшие самоходки врываются на окраину Виккбольда и прежде всего все стремятся попасть в подвалы винного завода. Стали строчить из автоматов по рядам винных бочек, и через пулевые отверстия сразу захлестали, потекли струйки вина. Солдаты подставляли котелки, пилотки, каски, ладони, пили прямо из под струи. Быстро пьянеют, моментально начинается бардак, послышались пьяные песни. Многие упились и падали в винные лужи на полу подвала. Между тем становилось все многолюднее, вновь и вновь были слышны автоматные очереди и пистолетные выстрелы. Наполнялись ведра, канистры, а запасливые старшины заливали вино в бочки из под горючего. Мертвецки пьяные солдаты бродили по подвалу, тыкаясь в разные стороны, как "слепые котята" и, не дойдя до выхода, валились на залитый вином пол. Уровень разлитого из бочек вина уже доходил до щиколоток, и немало пьяных просто захлебнулось. Но никто не обращал на это внимания, все были заняты "делом", либо пили, либо заготавливали вино впрок. Постепенно оргия достигла предела, уже на улице и в самом подвале вспыхивали пьяные ссоры, в ход пошло оружие. В разгар этого буйства не территории винзавода появился какой-то генерал-майор и, увидев, что здесь творится, после нескольких попыток привести многолюдную пьяную толпу в чувство, приказал затопить винзавод... Приказ был выполнен. Кто на своих ногах оттуда не смог выбраться, так там и остался навсегда...

КЕНИГСБЕРГ.

Боевые эпизоды. Фрагменты.

Подошли к Кенигсбергу, но взять с ходу этот город-крепость мы не смогли. Кенигсберг защищали мощные форты - железобетонные крепости, уходящие под землю на три этажа вглубь. Мощные сооружения, между этажами вниз уходили трехметровые своды подземелий, кругом 10-20 метровые каналы с водой, форты утыканы амбразурами для всех видов оружия. Я уже командовал 3-м дивизионом полка, на механизированной тяге, а заместителем у меня был Миша Волков, Герой Советского Союза. Мы вместе переправлялись через реку Неман у литовского города Алитус. Ему дали Героя, а мне, командиру, - орден Отечественной Войны 1-й степени.

Бой за Южный вокзал.

Остановились, стоим в траншее у Южного вокзала. Пехоты впереди не было. Я решил самостоятельно, со своими управленцами и взводом управления 7-й батареи (всего набралось человек 15-18), идти штурмовать огромный Южный вокзал! Безумие, конечно, но молодость брала свое, уж больно бесшабашным был, да и в душе сидела обида за Неман, переправлялись на одном плоту, командиру дивизиона - орден, а моему подчиненному офицеру, который только и делал, что стоял на плацдарме в двух метрах рядом - Героя?! Обида вылилась в бесстрашие, и я объявил своим: "Идем штурмовать вокзал!". И тут выступил Волков и сказал: "Я теперь Герой, и зачем мне рисковать?! Не пойду!". В присутствии всех говорю ему: "Не пойдешь, застрелю прямо на месте!". Волков хорошо знал мой характер и промолчал. Мы двинулись вперед к вокзалу, нигде не видя наших пехотинцев. Зашли слева, спрыгнули во двор дома, где было правление вокзала. Заглянули внутрь вокзального здания - дымила гора чемоданов, видно, кто-то хотел их сжечь. Зашли наверх, и видим, как навстречу нам по коридору идет огромный "дядя" с двумя необъятными чемоданами, а рядом с ним семенят, видимо, жена и дочь. Мы не стали их трогать. Сопровождала эту "троицу" русская девушка, и она шепнула на ходу: "Это начальник вокзала, в чемоданах - миллионы!". Но мы пропустили эту информацию мимо ушей, нам было не до чемоданов. Спрыгнули внутрь двора, рядом с вокзальным зданием. Вдруг раздался выстрел и ранило нашего радиста. Мы не успели рассмотреть, откуда стреляли, как впереди открылась дверь дома и оттуда вышли два десятка немцев в форме, сложили оружие у дверей и подняли руки! Оказалось, что это не немцы, а югославы, мобилизованные в вермахт. У них были носилки, на которые мы уложили своего раненого, сделали из простыней белый флаг, и с моей запиской - "Идут в плен, не трогать! Гвардии капитан Богопольский", югославы построились и пошли в плен, унося нашего раненого - главную свою защиту. Напротив вокзала было кладбище, откуда по нашему дому строчил пулемет. Смотрю - снаружи, под пулями, бежит наш солдатик невысокого роста. Заскочил к нам в дом, и я спросил его: "Ты откуда, боец?", ведь нашу пехоту мы не видели. Солдатик ответил: "Действую самостоятельно!", и побежал дальше. Мы с уважением посмотрели на этого смелого парня. Мы двинулись вслед за ним, вступая под дороге в стычки с немцами и уничтожая автоматным огнем и гранатами пулеметчиков и заслоны , засевшие в депо и привокзальных зданиях .

Отражение атаки. Огонь из трофейной пушки.

Кенигсберг был окружен мощными фортами, а в промежутках между ними многочисленные железобетонные огневые точки. Очень мощная крепость. Мой НП располагался на чердаке двухэтажного дома, и впереди, в 600-800 метрах , находились длинные каменные одноэтажные здания. К ним рано утром подъезжали грузовики и телеги с грузом. В качестве опыта меня назначили, как командира передового дивизиона, начальником артиллерии 169-го стрелкового полка, и эту должность я совмещал с командованием своим дивизионом. В этом стрелковом полку было 3 роты 82-мм минометов, по 6 стволов в каждой. Немцы рано утром организовали атаку, но я их увидел со своего НП в стереотрубу и открыл огонь всей массой артиллерии - мой дивизион + 18 минометов, дали четыре залпа. Вся эта масса снарядов и мин обрушилась точно на наступающих, они залегли, а потом живые отползли назад. Так, опыт объединения артиллерии оказался удачным и эффективным.

Нам досталась в качестве трофея полностью исправная немецкая зенитная 88-мм пушка. Несколько таких пушек немецкие зенитчики бросили при отступлении на южной окраине Кенигсберга, и к одной такой зенитке мои огневики сразу подключили аккумулятор и стали из нее стрелять. Немцы оставили у зениток множество снарядов, особенно много было бронебойных с донным взрывателем, болванки высокой пробивной способности. Сразу хочу заметить, что это 88-мм зенитное орудие было очень хорошее по всем своим показателям и характеристикам, им вооружали "тигры", "фердинанды", и эта пушка отличалась большой точностью стрельбы, снаряды выпущенные из нее "светились" в полете, и прошивали наши Т-34 насквозь. Я увидел в свою стереотрубу, как на рассвете, от низких одноэтажных строений в спешке отъезжают тяжело нагруженные машины и конные повозки. Понял, что это склады боеприпасов, но нужно было это проверить. Было необходимо орудие, которое способно пробить каменные стены и вызвать детонацию, взрыв склада боеприпасов. Это бы было огромной удачей, лишить защитников города перед решающим штурмом значительной части боеприпасов и тем самым сохранить сотни жизней наших солдат. Склады были в километре от моего НП, и пристреливал я их долго и тщательно. И вот наконец раздался взрыв - огромное облако огня и дыма, грохот на многие километры. Доклад об обстановке запросили сразу из штаба армии. На месте складов образовалась огромная воронка, и весь персонал, обслуживавший склады взлетел на воздух - кто в рай, кто в ад, в зависимости от того, кто как раньше грешил. Я доложил, что взорван склад боеприпасов, которые все рвались и рвались, взлетая пачками в воздух. Начальник штаба полка тут же представил меня к большому ордену и вскоре мне вручили орден Александра Невского.

Этот взрыв склада произошел за три дня до начала штурма.

Штурм Кенигсберга.

В мой наблюдательный пункт на чердаке двухэтажного дома попал 305 мм бронебойный снаряд с донным взрывателем. Снаряд пробил крышу, два этажа и упал в подвал между мной и командиром второго дивизиона, мы как раз в том момент спали в подвале на полу рядом. Но к нашему великому счастью снаряд не разорвался, иначе бы от нас остались бы клочки, или бы мы совсем испарились. Повезло, в который уже раз я ушел от верной смерти. Наше командование приказало привезти под Кенигсберг артиллерию тяжелого калибра большой и особой мощности: 203-мм, 280-мм и 305 -мм орудия, которые почти всю войну прятали в глубоком тылу, чтобы не рисковать дорогими орудиями. Но стрельба из этих орудий большого эффекта не имела, настолько мощными были форты и прикрывавшие их железобетонные ДОТы , такие же, что в 1940 году стояли на линии Маннергейма. Эти сверхтяжелые орудия начали стрельбу за три дня до штурма, но, повторюсь, эффект от их огня был незначительный. Седьмого апреля начался решительный общий штурм Кенигсберга. Перед штурмом город подвергся мощной атаке авиации союзников, и большинство зданий было стерто с лица земли. Вся жизнь в городе протекала в подвалах разрушенных зданий, соединенных между собой подземными ходами и траншеями. Я, вместе со взводом управления и подручной батареей, двигался в рядах пехоты. Впереди нас, по главной улице пустили колонну танков Т-34, по которым из окон уцелевших домов и из подвалов немцы били из "фаустпатронов".

Девятого апреля мы оказались в центре города, вблизи старинного полуразрушенного замка, где оставшиеся в живых солдаты и офицеры вермахта продолжали оказывать сопротивление, несмотря на то, что командующий гарнизоном и обороной города генерал Ляш уже отдал приказ о капитуляции. После отдачи этого приказа о сдаче в плен, мы оказались в большом укрытии - "блиндаже", где находилось свыше сотни воруженных автоматами, пулеметами и "фаустпатронами" немцев. А нас там всего было человек двенадцать. Но немцы народ дисциплинированный, по моей команде они молча стали выходить с поднятыми руками из блиндажа, оставляя оружие на месте. После организованного выхода строились в колонну, и с белым флагом, сделанным из простыни, шли в наш тыл, сдаваться дальше. Эта сдача в плен сопровождалась и "грязными" эпизодами. Ординарец нашего Героя Волкова ходил вдоль строя и отбирал у сдавшихся немцев все ценное, складывая добычу в трофейный портфель. Портфель перешел в руки Волкова, а он в свою очередь передал его своему отцу, приехавшему к сыну в Кенигсберг сразу после войны.

Мы продолжали зачищать квартал после объявления о капитуляции. Последний подвал был особенно большим и в нем находилось множество наших русских девушек в немецкой одежде. Первым в подвале нас встретил какой-то старик, вышедший из толпы женщин и на польском языке, вставляя отдельные русские слова, обратился к нам. Я ничего не понял из сказанного, но из толпы последовал первый вопрос на русском языке: "Я вышла замуж за бельгийца, можно мне будет не возвращаться в Россию, а уехать с мужем в Бельгию?". Я пожалел ее и сказал: "Можно", хотя в душе знал, что вернут ее обязательно в СССР, и хорошо, если домой, а не в сибирские края. Кое о чем еще поговорили, я поздравил девушек с освобождением. Вдруг, посреди разговора, открывается дверь комнаты напротив нас, и мы видим, как оттуда появляется довольно пьяный молодой немец в форме СС и с пистолетом "вальтер" в руке. Он быстро направился прямо ко мне, и его рука с пистолетом была направлена точно в мой лоб . Нажать на курок он не успел, его руку ударом поднял вверх стоявший рядом со мной разведчик, Вася Подшиблов, бывший белорусский партизан. Он, молодец, не растерялся и быстро среагировал на немца. Этот момент дал мне возможность выхватить свой "браунинг" и выстрелить от бедра, благо, патрон был всегда в стволе. Мы стояли в толпе, вплотную друг к другу и вытягивать руку было некуда, так выстрел и получился, не целясь, от бедра, пуля вошла немцу в подбородок, а вышла в центре головы. Немец рухнул на пол. Был он здоровый, на полторы головы выше меня, и пуля вошла в него куда надо. Из комнаты появился второй немец, уже пожилой эсэсовец.

Его отвел стволом пистолета к стенке, чтобы никто из русских девушек не пострадал, и тоже пристрелил... Памятный был день...

Второй день рождения, на этот раз настоящий.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5585
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Пред.След.

Вернуться в Следы Второй Мировой войны

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 4



При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.

ООО "Портал" - создание и продвижение сайтов.