Рассказ участника штурма.

Боевые действия на территории Восточной Пруссии, рассказы, исследования, фото

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 16-02-2011 14:11:34

Зонис Юлий Борисович
http://www.iremember.ru/svyazisti/zonis ... tsa-4.html

Г.К. - Где воевала 26-я гв. СД в последний год войны?

Ю.З. – Летом сорок четвертого дивизия воевал в Прибалтике, потом мы вошли в Восточную Пруссию, продвинулись вглубь немецкой территории, а потом наше продвижение застопорилось и после неудачного осеннего наступления мы встали в оборону. На передовой было относительное затишье и до начала январского наступления ничего особенного у нас не происходило, не было каких-то ярких событий, которые мне запомнились. Нейтральной полосы фактически не было, от наших окопов до немецких было каких-то 70-80 метров... В ночь с 12 -го на 13-е января части изготовились к решительной атаке. Мимо нас, к передовой, на линию прорыва, все время шла пехота, а свои «нитки» связи, кроме артиллеристов нашего артполка, протянули многочисленные артиллерийские и минометные подразделения РГК и армейского подчинения, стрелковые части. Пехота, продвигаясь в темноте, все время рвала провода связи, и наше отделение отправили всем скопом на передовую, мы подняли пучки кабелей с земли на руки и до начала артподготовки, до первого залпа «катюш» в 4-00 утра, стоя в полный рост, сохраняли связь передовых частей с огневыми артпозициями, с КП и штабами.

За это все отделение наградили медалями «За Отвагу».

Г.К. – Вы связист взвода управления артбатареи, вся Ваша служба на войне проходила на передовых НП, в одном ряду с пехотой, а нередко и впереди порядков стрелковых частей.

Какой ПНП (передовой наблюдательный пункт) для Вас самый «памятный»?

Ю.З. – Был один НП на самой окраине Кенигсберга, рядом с разбитым фортом, когда мой окоп находился в ста метрах впереди нашей пехоты. Я хорошо замаскировал свой окоп, сделал настил, поставил стереотрубу и все время докладывал о происходящем в немецкой линии обороны и в ближнем тылу противника. В Кенигсберге еще работали заводы, а одна заводская труба дымила непрерывно, день и ночь. Потом дивизионная разведка донесла, что это ликеро-водочный завод. Когда перешли в наступление и завод был захвачен, то бойцы сразу облепили цистерны со спиртом, но моментально прибыл полковник с бойцами, всех разогнал, и был отдан приказ, немедленно собрать все бутылки с завода и не трогать, так как алкоголь был специально отравлен и «ждал», пока наши за него примутся.

Г.К. - Как сложились для Вас бои за Кенигсберг?

Ю.З. – Мы были уверены, что возьмем эту крепость. За нашей спиной железнодорожники прокладывали ветки узкоколейки, на платформах подвозили части осадных орудий, которые собирали на месте, а потом на залитых бетоном площадках ставили эти «монстры» огромного калибра, это были бригады сверхмощной артиллерии РКГ, которые с начала войны держали и берегли в глубоком тылу, как раз для осады крепостей.

В воздухе все время работала наша бомбардировочная и штурмовая авиация, пехоты собрали там столько, что перед началом наступления в окопах негде было яблоку упасть. Восьмого апреля мы уже вели бои в центре города, и запомнилось, как наши бойцы хотели перебить на месте группу французов, которых ошибочно приняли за переодетых в гражданское немцев. Хорошо, хоть, что я вовремя появился, услышал французскую речь, и, поговорив с французами, смог объяснить пехоте, что это не фашисты, а угнанные немцами на принудительные работы граждане Франции...

Для нашего полка бои за Пиллау оказались более тяжелыми, чем штурм Кенигсберга. Среди оборонявшихся в Пиллау было много «власовцев» и моряков, и этим объяснялось упорное сопротивление немцев. Здесь 25/4/1945 в последнем бою был убит осколком командир дивизиона майор Петров, и вступивший в должность комдива его заместитель приказал выпустить по «власовцам», скопившимся на косе Фриш–Гафф весь боекомплект, до последнего снаряда...

В этот день и я чуть не погиб. Мы шли с напарником на ПНП и попали под обстрел бризантными снарядами. Снаряд разорвался над нашей головой, мы прыгнули в воронку с осыпающимися краями, и когда «облако» разрыва над нами рассеялось, я увидел, что мой товарищ убит осколком, попавшим прямо в голову, а на мне ни царапины, только шинель пробита в нескольких местах осколками... Мы ворвались в порт Пиллау и стали вместе с пехотой прочесывать город. В здании госпиталя под одеялами прятались, изображая раненых, «власовцы», но им повезло, с нами был парторг дивизиона капитан Опанасюк, который не допустил самосуда и вызвал конвой для пленных изменников Родины... После штурма Пиллау наш полк уже участия в боевых действиях не принимал.
Вложения
1.jpg
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН


Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 16-02-2011 14:50:45

Винополь Семен Моисеевич

http://www.iremember.ru/minometchiki/vi ... tsa-8.html

Г.К. - По Вашему мнению, боевой дух солдата вермахта в конце войны сильно отличался от сорок третьего года?

С.В. - Нет, немцы всегда оставались сильным, хорошо организованным противником.

И в конце войны они давали нам иногда "прикурить", дрались до последнего патрона и человека, а если отходили с линии обороны, то без паники и драпа. Постоянно нас контратаковали, немцы вели активную оборону... До Кенигсберга оставалось пара десятков километров, пехота и минометчики форсировали какую-то речушку, а вся артиллерия осталась на восточном берегу. Перед нами насыпь, окопались на ней.

Начался артобстрел крупнокалиберной артиллерии, мы решили, что по нам стреляет морская артиллерия из прибрежных фортов Кенигсберга. Совсем рядом с нашими позициями проходила дорога и на ней показалась колонна немецких танков. Казалось все, конец, "приехали", сейчас сметут нас с этой насыпи и передавят, но повезло, как раз через речку переправилась зенитная часть, которая выставила зенитки на прямую наводку и отразила танковую атаку.

В другой раз шли в полной тишине двое суток по Восточной Пруссии, не вступая в соприкосновение с противником, немцы куда-то подевались. На ночных привалах, на стоянках в немецких поселках, люди перестали окапываться, утратили чувство опасности. Я с минротой на ночлег остановился в какой-то усадьбе, а утром немцы начали артобстрел усадьбы. Приказал минометчикам отойти на 200 метров назад, занять позиции в сухом канале, а сам с ординарцем и связистом пошел вперед, прояснить обстановку. Дошли до штабелей бревен, и увидели жуткую картину. Несколько немецких танков в сопровождении пехоты вышли на возвышенность. Недалеко стояла наша артиллерия. Орудия стояли в ряд, не окопанные и не замаскированные, как на параде, расчеты где-то по ямам попрятались. Немецкие танки остановились метрах в тридцати-сорока от артиллеристов, из головной машины по пояс высунулся танкист и машет рукой, мол, кто хочет в плен, выходи сдаваться. Первый расчет руки поднял и побежал к немцам, бросив оружие. Еще кто-то выполз, "руки в гору"... А кто не выходит , то тогда танкисты стреляют по орудийному расчету и пушке, продвигаются к следующему орудию, все повторяется, кто не сдался, засаживают пару снарядов в упор, а немецкая пехота принимает в плен вышедших с поднятыми руками. Смотреть даже было страшно.

Мы не могли корректировать огонь, связь перебило. Танки продвинулись дальше и оказались в пятидесяти метрах от нас. Пехота идет рядом, прикрываясь броней.

Мне стало не по себе, надо остреливаться, да автомат заело, кругом песок, видно, в затвор попал, пока ползли. И мы побежали назад к усадьбе, а немцы стреляли нам в спину. Рядом разрыв снаряда, ординарца ранило осколками, потащил его за собой, потом уже в какой-то воронке перевязали. Бежим мимо усадьбы, за стеной прячется замполит батальона, кричит мне: "Капитан, ты куда?!" - "На огневые!", да только на огневых в канале уже никого не было, лежит один раненый командир расчета, да слышны выстрелы минометов с опушки леса, моя рота уже туда отошла и развернулась.

Сам командир дивизии лично, с пистолетом в руках, останавливал на опушке леса всех наших бегущих. Разгорелся очень серьезный бой, который продлился до самого вечера. Ночью немцы отошли... И если вам кто-то из ветеранов начинает расказывать, что, мол, "...германец в сорок пятом году уже не тот пошел и боевой дух растерял...", вы ему просто в качестве примера этот бой приведите...
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 28-03-2011 19:22:55

Альтшуллер Рэм Соломонович

http://www.iremember.ru/snayperi/altshu ... sa-14.html

К марту 1945 года меня выписали, и попал я в морскую пехоту. Собирали нас в бывшем Базовом Матросском клубе. Потом он стал Домом Офицеров. Это здание одной стороной выходит на площадь Труда, а другой - на Поцелуев мост. Это рядом с «Новой Галландией». Там из выздоровевших после ранений формировали маршевые роты. Когда закончилось формирование к воротам выходящим на Поцелуев мост подошли машины, которые нас отвезли на вокзал. Сели на поезд и вскоре оказались в литовском городе Пагегяй. Он находится в нескольких километрах от Немана, на другом берегу которого стоит немецкий Тильзит. Там формировался наш отдельный батальон морской пехоты. Сам бросок через Неман я не помню. Тильзит мы обошли, но бои были страшные.
Перед наступлением нас построили и зачитали самый короткий приказ в истории Великой Отечественной Войны. Приказ самого молодого командующего фронтом Ивана Даниловича Черняховского. Мы вступали на немецкую землю: «Солдатами дома не штурмовать». Этот приказ зачитал командир нашей бригады морской пехоты. Что это значило. Заранее наши самолёты сбрасывали листовки, чтобы местное население уходило. Врывались в город. Идёт пехота, а из дома, положим, начинает бить пулемёт. Пехоту останавливают и вызывают самоходную установку «Сау-150». Такие мощные самоходные орудия 150 мм. У них на конце дула такие, как бочки. И вот они подходят, и бьют в этот дом, пока он не превратится в груду кирпича. Потом поднимают пехоту.


После прорыва мы вышли на мощёную дорогу. Идём, идём предельно - усталые. Перегруженные. Уже пол батальона выбито. Идём буквально - вымотанные. Тут выходит наш замполит старший лейтенант Ямошпольский. Поднимает руки, чтобы мы остановились и спрашивает: «Знаете ребята, как эта дорога называется?» Мы конечно не знали. Он говорит: «Берлинка. Потому, что она ведёт на Берлин». Одна эта фраза нас так воодушевила…

Как-то после боя нас отвели, и мы стояли в лесу, а в этой чёртовой Пруссии все леса сеянные. Деревья стоят рядами, ну вы знаете. Стоял апрель, солнышко так пригревало. Прибегает старшина второй статьи и вызывает меня к командиру. Я прихожу, там сидят восемь наших разведчиков. Им было поручено, перед наступлением, взять «языка». Меня посылали с ними, как переводчика. Командир говорит: «Даю сутки. Приведёте «языка» получите по ордену». Забегая вперёд, скажу, что привести то привели, но не получили не медали. Ну да это не важно. Ночью мы удачно перешли нейтралку. Прошли километров 8-10. Помню, там были песчаные дюны. Вот сели между этих дюн, но нет немцев. Не видно ни черта. Командовал нами старший лейтенант, заместитель командира бригады по разведке. Сидим мы в этих дюнах и рассуждаем, что же делать. Вдруг приползает один из двоих наших наблюдателей и говорит: «Фриц идёт». Смотрим, по тропинке идёт немец. Насвистывает, какую то песенку. «Тёпленький», прямо к нам идёт. Взяли, он даже пикнуть не успел. Связали руки, посадили. Оказался обер- ефрейтор. Сидит. Я начал его допрашивать. В начале он не мог говорить, так у него стучали зубы. Ну, это понятно, такое увидеть. Потом, ничего, успокоился. Оказалось старик, 52 года. Работает истопником в госпитале или доме отдыха для лётчиков, расположенном не далеко. Нам такой язык, да и его лётчики были не нужны. Ну, что они могут нам рассказать? Встал вопрос, что делать? Без «языка» возвращаться нельзя. Надо идти дальше. Стали советоваться, что делать с пленным. «Фриц» всё понял. И обращаясь, ко мне просит: «Папир». Дали ему листок бумаги и карандаш. Он написал и, отдавая мне записку, объяснил, что живёт в Бремене, что у него трое детей, и он просит нас, если уцелеем, передать эту записку по адресу который он на ней написал. В записке он написал, что тяжело ранен и наверно не придёт. Я перевёл наш разговор ребятам. Они сидят, ничего не отвечают. Ну, понятно, старика, безоружного, сами понимаете не просто. Тут он говорит, что впереди, метрах в двухстах проходит рокадная дорога. Командир оставил с пленным одного человека приказав, если услышит стрельбу немца прикончить. У одного глав старшины был прихвачен с собой офицерский плащ, фуражка и такой большой жетон полевой жандармерии, вешавшийся на шею. Мы залегли в кустиках по обе стороны дороги и в друг легковая машина, «опель-капитан». Наряженный глав старшина выходит на середину дороги. Картинно встаёт и жезлом указывает машине на край дороги. Машина остановилась и мы выскочили. В машине находились двое офицеров. Один, как увидел нас, выхватил пистолет и застрелился. Другой остался и дрожал, держа в руках, какой то портфель. Водитель выскочил и побежал. Ему из автомата очередь в спину. Вытащили офицера. Он оказался заместителем начальника оперативного отдела то ли дивизии, то ли корпуса. Открыли багажник, а там две корзины со старинным французским вином. Ну, разве матросы могли это дело оставить. Вытащили. Командир спрашивает: «А, что с машиной делать?» Я вызвался отогнать её в кусты. Там поднял капот и перерезал провода, которые шли от бобины к цилиндрам. Пленному майору на шею накинули его же брючный ремень, за который его вели. Куда ему деваться. Да и брюки у него плохо держались. Пошли обратно… И вдруг все одновременно кинулись бежать. Представляете, стало жаль немца, которого должен был прикончить оставшийся с ним боец, если услышит выстрелы на дороге. Подбегаем, а он спокойно спит и даже похрапывает. Сморило на солнышке. А рядом «фриц» связанный по рукам и ногам. С кляпом во рту. С ужасом таращится на него и на нас. Ночью благополучно перешли линию фронта. В штабе сдали немецкого капитана. Там же написали большое письмо, в котором рассказали, как благодаря этому старику была обнаружена рокадная дорога, был взят ценный «язык» и просили отпустить нашего «Фрица» домой. Вручили ему это письмо и показав куда идти отправили его, без конвоя, на сборный пункт пленных. Это запомнилось по тому, что сами ещё не знали, придём ли живыми, а старого немца стало жаль.

Бои были тяжелые. Особенно страшный бой был, когда ворвались в Кениксберг. Мы прорывались через Литовский Вал не далеко от реки Прегель. Перед рвом Литовского Вала кажется, справа было кладбище. За мостом через ров стоял старинный, кирпичный форт с фигурами рыцарей на крыше. Ну, там они нам дали. Как я понимаю, именно в том месте у нас была плохо поставлена разведка. Мы брали одну улицу и вдруг сзади оказывались немцы. Причём мы морская пехота и против нас тоже воевали моряки, снятые с кораблей. Здоровенные, хорошо подготовленные мужики. Там мясорубка была страшная, просто ужасная. От нашего батальона остались одни ошмётки. Мало уцелело ребят, очень мало. В отличие от Берлина в Кениксберг танки не вводили. Помню, когда прорывались, слева от нас был королевский замок. Кениксберг дался конечно страшно.

Из нашего пребывания в Кениксберге запомнился ещё такой эпизод. Ворвались мы, в какой то музей. Помню, это было двух или трёх этажное, кирпичное здание. Поджидали, пока соберутся остальные ребята. По тому, что улица простреливалась, и идти дальше было не возможно. Сзади за нами шли пехотинцы, и вбежало несколько солдат во главе с капитаном. Это я хорошо помню. В помещении, где мы находились, стояли витрины в которых лежали какие то монеты или медали. Капитан подошел, посмотрел, повернулся к одному из своих солдат и говорит: «Сними «сидор»». Солдат снял. Капитан говорит: «Вытряхни всё, что там у тебя есть». Солдат вынул сухари, ещё что-то. Капитан говорит: «Всё, я сказал». Тот говорит: «Там патроны и две гранаты». Он говорит: «Я приказал». Ну солдату, что делать. Вытряхнул всё. Тот локтём в шинели ударил по стеклу, подозвал двоих солдат и говорит: «Выньте стёкла». Они вынули. Он стал собирать монеты и складывать в этот мешок. И так он три или четыре стекла подряд. … С нами был старший лейтенант морской пехоты. Фамилию не помню, но помню, что он выдернул «тт», подошел к этому капитану и говорит: «Положи обратно». Мы замерли. Тот, что-то стал дёргаться, а старший лейтенант говорит: «Положи обратно. Это не тебе принадлежит. Это всем нам принадлежит». Ещё говорит, обращаясь к пехотинцам: «Выйдите вон». Но они стоят. Капитан заорал на солдат, чтобы они защитили его. Старший лейтенант обернулся к нам и говорит: «Наставьте на них автоматы и заставьте их уйти». Автоматы мы не наставили. Просто солдаты сами ушли. Остался только этот капитан. Старший лейтенант подвёл его к лестнице и так его швырнул там, что тот, по-моему, кубарем по лестнице спустился. Кричал: «Я вернусь!…» Но конечно не вернулся. Вот это я видел. Ну конечно было кое-что из мародёрства. Конечно, было.

Помню, ворвались мы без единого выстрела, кажется в Прёйсиш-Эйлау (ныне город Багратионовск). Немцы ушли. Это было уже после взятия Кениксберга. Сидели мы, что-то у дороги рядом с домами. Ждали чего-то, курили. И вдруг тарахтение, едет мотопед или мотоцикл с узенькими колёсами. На нём немецкий генерал, прямо к нам… Тёпленький. Мы выскочили, он рот разинул.… Придя в себя, немец начал на нас орать. Я не настолько хорошо знал немецкий язык, чтобы понять, о чём речь, но с нами был переводчик. Такой с чёрной бородой, фамилию забыл. Он стал нам переводить. Генерал орал, что как это вы здесь, тут должна быть наша часть. Как это вы здесь оказались. Помню, что у него был один крест на шее и второй на груди
Сейчас много пишут и говорят о наших зверствах в Германии. Кто-то так, кто-то не верно, кто-то серединку выбирает. Но очень важно понять одно. Наш народ пришел туда с пепелищ. Потеряв родных, близких, города, деревни … Абсолютно всё. У Константина Симонова есть поэма «Ледовое Побоище». У меня хорошая память, по этому я запоминаю то, что мне нравится. Вот этот отрывок характеризует нашу армию, которая вошла в Европу. Как известно сперва тевтонцы захватили Псков, а ледовое побоище было потом. В этом отрывке речь идёт о псковичах:

«Их немцы доняли железом. Угнали их детей их жен. Их двор пограблен, скот порезан, посев потоптан, дом сожжен. Их князь поставил в середину, чтоб первый приняли напор, надёжен в чёрную годину мужицкий кованый топор».

И вот когда вошли мы в Пруссию. По Берлинке шли, не просто было себя сдерживать. Не все же немцы успели убежать. Да и сопротивлялись немцы страшно. Дважды я участвовал в танковом десанте. Когда нас сажали на «тридцатьчетвёрки». Первое, что говорили нам танкисты: «Увидите немца с трубой, сразу стреляйте, иначе и нам конец и вам конец». Накал был страшнейший, ужасный, не человеческий. И сдержать было не просто. Конечно, говорили там замполиты и все, что осторожней к мирному населению.… Это не значит, что расстреливали мирное население, но если случалось … Дело не в оправдании тех, кто это делал, но понять то можно? Как же иначе? «Око за око». Тут уж ничего не сделаешь, когда у тебя позади сожженное и разваленное твоё родное.

Когда ворвались в Пиллау (Балтийск), бои были уже не такие сильные, и город почти не пострадал. Мы быстро проскочили его. Помню там коса Фрише-Нерунг. Мы двое суток не спали. Буквально падали и вдруг напоролись на человек 400-500. Короче, больше нашего батальона. Прижали их к морю. Оказалось власовцы, а может и нет. Короче русские мужики вооруженные и одетые в немецкую форму. Потом они сдались. Тут, как я позднее понял, перед комбатом встал вопрос: что делать? Батальону приказано продвигаться дальше. Оставить их здесь, это наверняка погубить остатки батальона. Он принял такое решение: Весь батальон отправил дальше, оставив один взвод. От пленных отделили примерно двадцать человек, а остальных расстреляли на берегу моря. Оставшихся, заставили стаскивать трупы в море. Другого выхода у комбата не было. Если бы он этого не сделал так, и нашего разговора не было бы. Потом был трибунал. Да, на фронте много было таких вещей, страшных, что дальше некуда.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Privatier » 30-03-2011 07:35:56

Интересно. Один говорит, что бои за Пиллау были страшные, другой - что проскочили быстро... Но оба сходятся на том, что на косе и в Пиллау были "власовцы". :)
Волк - это ушедшая в партизаны собака...

Up your eyes, and look at north...
Аватара пользователя
Privatier
Military Police
 
Сообщения: 550
Зарегистрирован: 02-04-2009 07:47:05
Откуда: Калининград

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Кальтер » 30-03-2011 11:40:35

Privatier писал(а):Интересно. Один говорит, что бои за Пиллау были страшные, другой - что проскочили быстро... Но оба сходятся на том, что на косе и в Пиллау были "власовцы". :)

Просто мореманы в Пиллау пришли после основных боёв. :)
Ich bin, die gibt es nicht, aber mich! (Полтергейст)
Аватара пользователя
Кальтер
Интересующийся
 
Сообщения: 238
Зарегистрирован: 24-12-2007 19:07:14
Откуда: Московская область

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение panart » 16-06-2011 15:36:14

ВОРОНЦОВ Владимир Михайлович
http://kostroma1941-45.3dn.ru/publ/vosp ... m/4-1-0-96

В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИТСЯ ...

18 февраля 1985 г. Из дневника
Встал в 6.00 – не спится. Вчера получил письмо от Г.Я. Смирнова (просит написать кое-что о себе, о форсировании р. Лиелупе 14.10.1944), днём ранее – от Василия Петровича Диденко, моего помкомвзвода. Встают воспоминания.
Вспоминаются дни штурма Кёнигсберга. Я был офицером связи от 37 омпмб при штабе 11гв.А, которая входила в состав объединённого 3-го Белорусского фронта. В его составе были и преобразованные в Земландскую группу войск войска 1-го Прибалтийского фронта. Генерал-майор Василий Васильевич Косарев, бывший начинж 1-го Прибалтийского фронта, стал начальником ИВ Земландской группы войск. Полковник Пётр Григорьевич Григоренко был начальником ИВ 11 гв.А, 3-го Белорусского фронта – генерал-лейтенант Николай Парфениевич Баранов.
7-го апреля 1945 года я был вызван к начальнику ИВ В.В. Косареву, который вручил мне пакет и приказал срочно
доставить его командиру батальона Г.Я. Смирнову, передал и свои поздравления с присвоением ему звания Героя
Советского Союза.
Батальон наш готовился к форсированию залива Фриш-Гаф в районе Брандербурга и 6 апреля должен был высадить десант (штрафников) на побережье Земландского полуострова. Но благодаря быстрому продвижению наших войск и выходу их к реке Прегель, задание батальону изменили. У меня была полуторка, и я (с пакетом) выехал из Кёнигсберга.

В этот день с утра светило солнце, а город – в сплошном густом дыме и пламени – горел. Ничего не было видно. Кругом грохотало, свистело, взрывалось – бомбила наша авиация и не прерывались бои. Ехали мы через баррикады и завалы. Дорога напротив форта № 10 (местечко Альтенберг) была перегорожена неисправной большой дизельной машиной (немецкой, марки «Бюссинг» или «Ман»). Убитые наши солдаты лежали прямо на минном поле. Поле это, шириной метров 15-20, было усеяно телами и противопехотными минами (незамаскированными). Пленные немцы, человек 16-18, которых конвоировал наш пехотинец, пытались помочь нам опрокинуть машину в кювет, но не получилось. Мой шофёр ефрейтор Лебедь и связной сержант (не помню уже фамилии) остались у машины, а я с пакетом помчался в расположение батальона. Сердце вырывалось, задыхался (пробежал километров пять-шесть), чуть стоял на ногах. Передал пакет своему командиру майору Г.Я. Смирнову и поздравление с присвоением звания ГСС (Героя Советского Союза) от В.В. Косарева. Немного отдохнул в расположении своего взвода и на подъехавшей вскорости автомашине отправился обратно в Кёнигсберг в штаб 11гв.А. Город – обрушенные здания. Улиц не было – сплошные развалины, они горели и дымились.
Батальон наш с парком, двигаясь сквозь пламя и дым горящего города, 9 апреля прибыл к местам наводки переправ через реку Прегель и, в 13.00 наведя за 2 часа 20 минут (на 40 минут раньше срока) 16-тонный понтонный мост длиной 80 п.м, обеспечил переправами части 11 гв.А. Немцы, засевшие на чердаках уцелевших зданий, обстреливали места наводки переправы. Через проломы зданий старший лейтенант С.А. Горкавенко со своей 1 понр навёл переправу на втором рукаве реки Прегель в районе крепости и костёла (где могила философа И. Канта).

Pont_most-5_foto1.jpg
На фотографии Воронцов В.М. на понтонном мосту (пометил себя крестиком). Кенигсберг, 9.4.1945

В наводке этой переправы я не принимал участия. Мы на «Виллисе» с генералом В.В. Косаревым и полковником П.Г. Григоренко приехали на берег реки ночью, когда ещё со стороны костёла стреляли снайперы и пулемёт, а когда прибыли на переправу, здесь творился сплошной бардак. Шедшие навстречу нашим войскам с противоположного берега пленные и гражданские немцы создали пробку. Косарев В.В. был одет в солдатскую шинель, в руках была большая бамбуковая палка, и, действуя ей, он быстро восстановил порядок. Часть военных немцев, нахально лезших на переправу, столкнули в воду (они вплавь добирались до берега). Помню, один капитан (пехотинец) схватился за саблю и бросился на В.В.Косарева, но его адъютант быстро схватил «воителя» за руку, да и шинель в этот момент как раз распахнулась, а там – генеральский погон. И всё пошло своим чередом: пробка рассосалась и наши войска беспрепятственно переправлялись по настилу на ту сторону. Штурм города продолжался…
14 апреля 1945 года мы строили здесь же (недалеко от понтонного) деревянный мост под грузы 60 тонн в две ленты движения. Грунт был очень мягкий – положенного «отказа» не было и сваи уходили в землю на глубину до 10 м. Несмотря на создавшиеся затруднения в работе тяжёлых копров, 16 апреля в 14:00 мы закончили строительство моста.

Posledniy_prolet-4_foto2.jpg
На фотографии Воронцов В.М. прикуривает (пометил себя крестиком). Перекрытие последнего пролета деревянного моста через р. Прегель. Кенигсберг, 16.4.1945

Спустя 32 года после этих событий я побывал в Кёнигсберге. Точное место переправы определить не смог. Весь квартал, где были дома, снесён, и на этом месте разбит прекрасный сквер. Построен хороший мост. Костёл и башня сохранились. И могила философа Иммануила Канта. От крепостных стен (в то время, в 1977 году) сохранились развалины. Очень хороший мемориал-памятник погибшим воинам 11 гв.А. Пиллау – закрытый порт. Но можно взять пропуск и съездить туда.
Я до сих пор не получил медаль «За взятие Кёнигсберга». На справке из батальона в военкомате в 1946 г. написали: «Не значится в частях, штурмовавших Кёнигсберг». Справка до сих пор цела.

Spravka_foto3.jpg

Материал предоставила Воронцова Т.В.
Аватара пользователя
panart
Архивариус
 
Сообщения: 2897
Зарегистрирован: 18-01-2008 11:27:21
Откуда: экс-калининградец

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение wurzel » 23-08-2011 00:49:34

Последняя "симфония войны" В наших руках оказался удивительный документ: тетрадь фронтовика. Её нам передал врач КОКБ Александр ХОДУНОВ. «Когда отец почувствовал, что ему осталось немного, сел и без прикрас, откровенно записал всё, что помнил о войне. Ему тогда было 80, — рассказывает Александр Сергеевич…

Агроном Сергей ХОДУНОВ ушёл на фронт в 1941-м. Начал войну в Белоруссии, вырвался из окружения подо Ржевом, был ранен, невредимым прошёл по заминированной просеке…
Днём 17 января 1945 г. 48-я армия перешла границу Польши с Восточной Пруссией… «Каждый из нас так намучился, что описать невозможно. Всё это из глубины души просилось наружу, требовало выхода на мщение… Немецкое население убежало, побросав всё имущество. В сараях — упитанные коровы, свиньи, птица. Каждый дом на селе был из 5–6 комнат, обставлен хорошей мебелью, зеркалами. Всё застлано коврами, на стенах — картины. В буфетах — фарфор и хрусталь. В каждом доме — рояль или пианино. Печи отделаны красной плиткой… И вот заходит русский солдат в немецкий дом. А война продолжается, завтра снова в бой, и с собой это добро не унести. Он берёт на кухне бутылку с денатуратом, выливает на пол, из автомата расстреливает зеркала, хрусталь, рояль, вынимает спички и поджигает… Когда наступила ночь, я стоял на улице и смотрел: полыхало всё вокруг. За сутки наши выжгли полосу глубиной 20 км вдоль границы. А назавтра во всех подразделениях зачитывали приказ Сталина, чтобы прекратили жечь…» Путь капитана Ходунова по территории нынешней Калининградской области лежал от Мамоново до Балтийской косы. И русские, и немцы были озлоблены.

«В марте 1945-го немцы ночью напали на наше расположение. Когда наутро мы снова заняли это место, увидели страшную картину. Телефонист штаба полка — киргиз — не успел отойти и был схвачен, его тело изуродовано. Ногти сорваны плоскогубцами, сам исколот штыками. Видно, принял смерть в больших муках. Девушка-медичка тоже попала к немцам. Её раздели, зверски издеваясь, убили…»

«Подполковник Берхман (еврей) допрашивал пленных немцев. Их по одному приводили в сарай на допрос. После всех моложе 30 Берхман расстреливал. Я его спросил: «Зачем?». Он ответил: «Запомни, капитан, с молодыми немцами нам ещё придётся воевать, а старые сами подохнут». Вид у Берхмана при этом был страшный, глаза налились кровью…»

Много было случаев напрасной, глупой гибели людей. Отравление...

В феврале месяце 1945 года на территории Восточной Пруссии одна из рот нашего полка во главе с её командиром захватили бочки какой-то спиртосодержащей жидкости. Без проверки, вся рота напилась. Те кто выпил более 200 грамм все отравились и умерли. Кто выпил небольшую дозу, ослепли и были эвакуированы в госпиталь. Умирали отравившиеся страшной смертью. Кровь в организме сворачивалась- они синели и чернели. От нестерпимой боли извивались и корчились как змеи, просили своих товарищей пристрелить их. И всё это проходило в полном сознании до последнего вздоха. Обидно и жалко было на них смотреть. Ведь все мы чувствовали, что война идёт к концу. Пройти всю войну, принять столько страданий и мук и теперь так глупо умирать. Когда мы подсчитали, оказалось одних только умерших от отравлений около 70 человек. Когда стали писать извещения родным о смерти, я дал распоряжение написать, что погибли в бою за честь и независимость нашей Родины. У меня не укладывалось в сознании вся трагедия для родных, если сообщить, что они отравились. Война есть война, и много было случаев напрасной гибели наших людей.

На моих глазах был случай в Восточной Пруссии. На дороге образовалась пробка. Наши наступали. В движении был весь фронтовой тыл. Шёл обоз, артиллерийские упряжки, машины с прицеленными орудиями, миномётами. По краям дороги шли бойцы с автоматами, пулемётами, противотанковыми ружьями, пехотными миномётами. И вот растянувшуюся колонну сзади стали подпирать танки и самоходные орудия. Их надо было пропустить вперёд, на прорыв. Один из танкистов стал регулировать движение танков и сам попал под гусеницу танка. В одно мгновение его растёрло между звёздочкой и гусеницей. Он и крикнуть не успел, как его не стало. В одной из пробок старшина нашего батальона стал со своими повозками пробиваться вперёд. На повозках были боеприпасы, которые нужно было срочно доставить в батальон. Его один из офицеров соседней части не пропустил, а когда он вступил в спор, то вынул наган и застрелил его. Обидней всего получить такую смерть, не в борьбе, не в бою, а по дурости и неосторожности наших людей. Бои на косе Фриш-Нерунг

Конец войны

Во второй половине апреля 1945 года наш полк снова вступил в бои с остатками немецких войск, бежавших с большой земли после разгрома Восточно-Прусской группировки и взятия Кёнигсберга на косу Фриш-Нерунг. Расстояние от земли до косы- ширина залива 9–12 км, ширина косы 5–6 км. Сама коса вся покрыта сосновым лесом. По берегам косы стояли виллы, особняки, оборудованы пляжем, где на природе отдыхали немцы. Боевые воинские части на косу были переброшены на кораблях и самоходных баржах. Все тыловые подразделения-склады, боепитания, с продовольствием, вещевым довольствием остались на большой земле. Четвёртая часть штаба полка тоже была оставлена на большой земле. Мне как помощнику начштаба полка с документами приходилось ездить на косу каждый день или через день на подпись приказов и документов к начштаба полка и командиру полка. Переплывал залив на самоходной барже или катере. Последний раз я переправился на косу к обеду 7 мая 1945 года. Пока рассмотрели документы у начштаба полка и собрал данные о движении личного состава( убитые и раненые) наступил вечер. Мне нужно было ещё попасть на наблюдательный пункт к командиру полка. Перед заходом солнца я по срезанным деревьям прошёл просеку. Сделали её немцы от залива до моря и заминировали. Эта просека была взята нашими одни сутки назад и была ещё не разминирована. Были сделаны только проходы по которым ходили наши бойцы. Я об этом не знал и прошёл по заминированной просеке. Узнал об этом от наших солдат когда прошёл просеку. Обошлось всё благополучно потому, что я нигде не становился на землю, а прыгал с одного срубленного дерева на другое. Когда пришёл к командиру полка и доложил, то он меня не принял, сказал, что некогда и что сейчас наш полк выходит из боя. Передний край принимает другая часть. Вместе с полком стал отходить по проходам и я. Когда отошли в тыл километров на пять был объявлен привал. Я лёг под сосну, под голову положил папку с документами, накрылся плащ-палаткой, с которой мы не расставались и через 1–2 минуты спал мертвецким сном. Были мы молодые и засыпали с ходу. Тем более, что на протяжении всей войны когда находились в боях нормально никогда не спали. Было это в начале 12-го часа ночи. Сплю и слышу, что кругом всё трещит и грохочет. Просыпаюсь примерно в половине 12 часа ночи и ничего понять не могу. Только слышно, что на немецких позициях идут сплошные разрывы и видно в воздухе, как в сторону немцев со всех сторон летят снаряды. С большой земли через залив бьют дальнебойные орудия, работают все орудия с кораблей Балтийского моря. Стреляют со всех стволов артиллерии и миномётов, находящихся на косе. Оказывается, это была последняя «симфония» войны. Наше командование за 30 мину до 24–00 в ночь с 7 на 8 мая отдало приказ открыть огонь по немецкой группировке из всех видов оружия. Когда на часах стрелки показывали 24–00 поступил другой приказ- прекратить огонь всех видов оружия. Бой стихает, а через 5 минут совсем прекратился, не стало ни одного выстрела. Когда стихло стало слышно как плещутся морские волны и поют соловьи. Все, кто в это время были на косе сперва были в недоумении. Почему прекратился грохот и огонь, который длился почти четыре года. Через несколько минут все, кто остался в живых, очарованные тишиной в один голос стали кричать: «Конец войне! Кончилась война!». Вот так эта проклятая война начиналась грохотом орудий и стрельбой, смертью и пролитой кровью- этим она и кончилась. До утра больше никто не уснул. Началась безграничная радость. Мы победили. Первый день после Победы

По условиям капитуляции и прекращения огня немецкие войска 8 мая 1945 г. В 6 часов утра должны были сложить оружия и начать сдаваться в плен. Когда наступило это время немцы добровольно в плен не идут. Отдельные наши бойцы на переднем крае начали разговаривать с немцами и даже открыто подходить к их окопам. Немцы свободно подпускали к себе наших, но в своё расположение не пускали, говорили, что если пойдёте дальше будем стрелять: пук-пук. В 7 часов утра отправилась к немцам наша парламентская группа. Её встретили немцы мирно, без огня и она в сопровождении немецкого офицера была доставлена к их группенфюрреру. Руководителю группы немецких войск было заявлено, что если в 8 часов утра они не начнут сдаваться в плен, то будет открыт огонь из всех видов оружия до полного уничтожения группировки, что будет пролита напрасно кровь, что группировка обречена. Наша парламентская группа из трёх офицеров возвратилась обратно, немцы отпустили её. Когда наступило 8 часов утра 8 мая со стороны немецкого расположения появилась первая колонна немецких пленных. Построены они были повзводно вместе со своими офицерами, без оружия. Приём пленных проходил в течении нескольких часов. На нашем участке, на косе шириной 6 км сдались в плен около 12 тысяч немецких солдат и офицеров.

При приёме пленных офицерский состав был отделён от рядового и младшего командного состава. Офицерам было оставлено холодное оружие. Всем пленным немцам были сохранены личные вещи и награды. В 12 часов дня с одной из групп пленных на самоходной барже я переправлялся на большую землю. Как только погрузились на баржу все немцы сразу начали есть, открыли свои рюкзаки и сумки, достали продукты. Отправляя в плен немецкое командование всем выдало по одному бруску хлеба(небольшая булка), небольшой кулак сахарного песка(грамм 200) и около 100 грамм комбижира. Видно, что с продуктами у немцев дела были плохие, что отправлять в плен своих солдат они ничего больше дать не могли.

По- немецки я плохо понимаю, но 500 слов немецких мною было заучено. Я разговорился с одним ефрейтером и спросил его где воевал. Он мне ответил, что служил телеграфистом в штабе. Был во Ржеве и Смоленске. Значит этот немец бежал из Смоленска по магистрали, мимо Гусино, был на моей Родине. Весь день 8 мая наши солдаты радовались, что они остались живы, дожили до Победы, свою радость каждый выражал по-своему. Одни садились и писали письма всем своим родным и близким, другие собирались группами и под гармонь или аккордеон танцевали, пели песни, третьи выражали свою радость стрельбой из автоматов в воздух- -салютовали. Соберётся 3–4 человека, поднимут автоматы вверх и начинается стрельба пока не кончатся патроны в диске.

После войны

После окончания боёв на косе весь личный состав полка был переброшен на большую землю в Восточную Пруссию. Первое время приводили себя в порядок, затем стали заниматься боевой и политической подготовкой. Располагались в немецких домах. Все спали на кроватях, на немецких перинах. В июне 1945 года получили приказ об охране дороги Гитлер-штрасса. Эта бетонная дорога с 2-х сторонним движением, шириной около 20 метров проходила от Кёнигсберга на запад, через всю Восточную Пруссию. По этой дороге начали гнать скот в нашу страну, отобранный у немцев. Полк стоял на дороге протяженностью около 100 км.в основном по дороге гнали коров чёрно-пёстрой породы остфризен. Этот скот раздавали в нашей стране семьям наиболее пострадавшим в период войны и оккупации. Одновременно наши войска начали оставлять Восточную Пруссию, возвращаться на Родину и по актам передавали населенные пункты Польской администрации. Надо сказать, что для оставшегося немецкого населения эта процедура проходила драматично. После боёв гражданского немецкого населения осталось мало. Это были старики, женщины и дети. Пока были наши, они жили спокойно. Но как только стали приезжать поляки- их стали грабить. Поляки ночью врывались к немцам, поднимали их с постели, ставили к стенке, а сами забирали всё, что имело ценность вплоть до постельного белья. После этого к утру кто-то из немцев кончал свою жизнь- болтался в верёвочной петле. Когда наши оставляли населенный пункт немцы плакали и просили наших, чтобы их забрали с собой, только не оставляли полякам. В последствии всех оставшихся гражданских немцев перевезли на кораблях или по железной дороге на территорию Германии. В Восточной Пруссии не осталось ни одной немецкой семьи. К концу августа перегон скота закончился и поступил приказ о возвращении на Родину. В начале сентября все полки дивизии погрузились эшелонами и направились в Кировскую область. Пока мы находились на территории Польши, затем Германии, нам кроме своих денег давали денежное содержание в Польше- злотыми, в Германии- марками. Свою валюту мы на руки не получали, как правило подписывали в фонд Красной Армии; подписку на заём тоже полностью отдавали в фонд Армии. О деньгах в то время мы совершенно не думали, потому что неизвестно было останемся ли живым. Перед отъездом из Германии все марки нам заменили на свои деньги. Домой

После погрузки в эшелон паровоз дал гудок, застучали колёса на рельсах и мы тронулись на Родину. По названиям станций мы поняли, что едим в направлении Кёнигсберга(ныне горд Калининград).

В нашем эшелоне были погружены все склады полка- боевого, продовольственного и вещевого снабжения, а также все службы управления полка. Командир полка, начальник штаба полка вместе со своей свитой(охраной, ординарцами) ехали в отдельном вагоне. Остальной личный состав все были погружены в крытые товарные вагоны, оборудованные для перевозки людей. Лошади, коровы(трофейные) были также погружены в товарные вагоны. Транспорт, автомашины, повозки, кухни были погружены на открытые платформы.

Тронулись мы после погрузки к вечеру, а назавтра утром, когда проснулись оказались на железнодорожном узле города Кёнигсберг. Всё кругом лежало в развалинах. На железнодорожных путях стояло огромное количество вагонов и паровозов. Весь подвижной состав с Восточной Пруссии был стянут в Кёнигсберг. В Германию они не смогли увезти подвижной состав, так как он был отрезан нашими войсками. полный текст здесь: http://kaliningrad.aif.ru/issues/667/1101
Аватара пользователя
wurzel
Краевед
 
Сообщения: 1081
Зарегистрирован: 11-07-2010 23:49:45
Откуда: Ostpreussen

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 03-09-2011 12:28:56

Казацкер Иона Вольфович
http://www.iremember.ru/artilleristi/ka ... sa-65.html

Мы находились на границе Восточной Пруссии, когда поступил приказ о наступлении. Наконец-то мы воюем на территории врага, как нас уверяли вожди и основатели военной науки СССР.

Теперь можно сравнить многое: действительность и теорию общественных строев, военных концепций, хозяйство городов и сельских селений, благополучие семей и быт, культуру, воспитание и т. д. Фронтовикам дали волю мстить врагу, это мщение было похоже на то, как когда-то куражились и бесчинствовали победители несколько дней после победы. Приказ о предоставлении прав наступающим на разгул нанес страшный урон представлениям о морали. Армейские кадры и без того были засорены элементами блатного мира, которые дурно влияли на дисциплину и порядок, на военную мораль, на человеческую порядочность, а приказ этот привёл к полному обвалу морали. Хорошо, что он был отменён через полтора месяца. Не только люди преступного мира поступали аморально, но многие, ранее не замеченные в насилиях и стяжательстве, переступили порог морали.

Всех удивило благополучие и порядок, который мы застали на вражеской земле, что вызывало зависть. Каждый имел возможность почерпнуть что-то полезное и важное для своего хозяйства. Происходила переоценка сведений о капиталистическом мире и его хозяйстве. Миллионы людей задумались над верностью учения коммунистов. Наконец, был отодвинут железный занавес, и люди увидели действительность, которую от них прежде скрывали. Зависть заставила рассуждать о многом иначе, в данном случае она оказалось положительным чувством.

Казалось бы, что мораль и война исключают друг друга. Война требует беспощадности к врагу и не считается с собственными жертвами ради удачи в проведении военной операции или боя.

Когда наши войска отступали, – взрывали мосты, заводы и фабрики, разрушали системы снабжения водой и электричеством, уничтожали резервы продовольствия. Знали, что оставшемуся населению будет от этого плохо. Часто приносили излишне много жертв в бою, стремясь выполнить приказ, но не применяя вариант наименьшего числа жертв.

Но фронтовики продолжали испытывать нежность и любовь к родным, дружба между боевыми товарищами была глубока и бескорыстна. Однако, случалось, что не подбирали на поле боя раненых из других частей.

Как относиться к врагу, – на это есть военные приказы, но кроме них существует и человеческая мораль, смысл которой – не проявлять излишней жестокости, щадить, оказывать помощь по мере возможности. Именно эта мораль была растоптана вседозволенностью наступающих. Дикость и зверство распространились так широко, что продолжались и после войны, и даже уже на нашей земле, когда фронтовики стали возвращаться домой. Пьянство, хамство, воровство и бездушие вытеснили у многих людей навсегда или надолго законы морали, заветы Бога и элементарную человечность. Немцы проявляли лояльность, старались не провоцировать наступающих на акты возмездия. Мы буквально окунулись в среду изобилия всякого рода необходимых вещей и предметов быта. Естественно, что у каждого возникало желание что-то отправить домой. Но что можно отправить в пятикилограммовой или десятикилограммовой посылке кроме каких-то предметов быта? Драгоценности не валяются, потому что люди умеют их прятать. У цивильных отнимали, как правило, часы, не очень дорогие женские украшения, полотно, кожу, одежду, обувь, что-то из домашней утвари. Между тем, страна нуждалось в каждом гвозде, шурупе, в различных станках, машинах и приборах, поэтому отправка в тыл трофеев была поставлена на широкую ногу. Демонтировались целые заводы и фабрики, уникальные производства и всё это отправлялось эшелонами в нашу страну.

К великому сожалению, большой пользы страна от этого не получила из-за расхлябанности и недобросовестности тех, кто этим занимался. Оборудование часто доставлялось не в полном комплекте, терялось в пути или попадало не по назначению, случалось , что и разворовывалось. В итоге оно долго стояло под открытым небом, ржавело и выходило из строя.

Наступила необычная, странная пора: едем по дорогам Германии, не встречая сопротивления врага. Мы встречаем идущие на Восток колонны немецких военных без оружия. Делаем короткие остановки, занимаем боевые позиции или находимся в стадии их занятия, но поступает приказ двигаться вперёд. В воздухе витает ощущение конца войны: мытарств, смертей и бед для многих народов планеты. Трудно себе представить, что не будем больше стрелять и убивать, портить и уничтожать добро, созданное человеческим умом и трудом, уродовать уникальную божественную природу. Мы дошли, мы дожили, заслужили глубокий вдох облегчения и заслуженный восторг: война завершена! Ура! Ура! Ура! И сразу возникли лица родных, которых мы больше не увидим, разрушенные дома, знакомые пейзажи родных мест. Хочется подняться высоко и птицей понестись к родному порогу, к милым сердцу местам
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение wurzel » 28-09-2011 20:30:21

Конкретно к Вост.Пр. случай этого ветерана отношения не имеет, но по большому счету это происходило везде и не единожды... (Рассказ ветерана ВОВ о рукопашной схватке)
Аватара пользователя
wurzel
Краевед
 
Сообщения: 1081
Зарегистрирован: 11-07-2010 23:49:45
Откуда: Ostpreussen

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 08-10-2011 14:52:06

Жмеренецкий Евгений Емельянович

http://www.iremember.ru/artilleristi/zh ... tsa-3.html

А второй орден «Красной Звезды» я получил за то, что в Восточной Пруссии у деревни Зоммерфельд спас знамя нашего полка. Там получилось так. В наступлении, мы, по-видимому, слишком увлеклись, и машины, в которых ехал наш взвод управления, поздним вечером, без разведки заехали в эту деревню прямо в лапы к немцам... Штабная машина, наш «студебеккер» и одно орудие, которое везли из ремонта. И когда по нам начали стрелять, то сразу началась такая мешанина, потому что на узких улочках развернуться не можем, и начали метаться, как тараканы на тарелке…

Начали разворачивать орудие, потому что метрах в 350-400 заметили немецкую самоходку, и я хотел встать к панораме, но старший лейтенант меня отогнал, сам выстрелил и как я и думал промахнулся… А эта самоходка по вспышке нас засекла и с первого же выстрела накрыла и в такой ответственный момент лишила нас главной огневой мощи… Столько лет уже прошло, но я этого старлея до сих пор простить не могу, потому что если бы выстрелил я, то дальше события развивались совсем по-другому, но из-за его упрямства и офицерской чванливости мы понесли большие потери…

Штабная машина уже горела, и тут один из штабных офицеров говорит мне: «Нужно спасти знамя полка!» Конечно, нужно, но машина ведь обстреливается со всех сторон… Но все-таки пополз к ней, и сумел достать знамя и вынести его. И этот же офицер мне говорит: «Мы тебя прикроем, а ты со знаменем уходи! А то еще неизвестно чем бой закончится», ведь патроны у нас уже заканчивались и дальше отмахивайся, чем хочешь…

Той местности, я, конечно, не знал, но интуитивно двинулся к железнодорожному полотну, которое пролегало невдалеке. Добежал до него, но внутренний голос меня буквально остановил, чтобы я не лез наверх по насыпи, так точно убьют, поэтому начал искать тоннель. Нашел, пролез через эту трубу, залег на полотне и начал отстреливаться одиночными. Не столько, чтобы попасть, просто напугать и затормозить преследовавших меня немцев. Они действительно, сразу откатились, но я понял, что это ненадолго и нужно немедленно отсюда уходить. И еще мне повезло, что я пошел не по снегу и не оставил следов, а то бы они меня точно догнали.

Иду вперед, вдруг впереди пулеметная очередь. Сразу упал, но по звуку успел понять, что это наш ручной пулемет Дегтярева. Закричал: «Эй, славяне, перестаньте стрелять, свои!» Но он опять по мне шмаганул… Тогда я отполз в сторону, подобрался к пулеметчику с тыла и как огрел его автоматом. Был до того злой, что даже диск с пулемета снял и вышвырнул в сторону… И тут появляется их взводный: «Так у нас приказ - стрелять на поражение!» – «Срочно отведите меня к старшему командиру!» Меня отвели к начальнику штаба батальона, и я его попросил: «Свяжитесь со штабом дивизии и передайте, что взвод управления нашего полка попал в окружение, и ведет неравный бой. Нужно срочно отправить подкрепление! И еще я должен передать одну вещь в штаб дивизии». Когда приехали туда, начальник штаба сразу ко мне: «А знамя спасли?» - «Вот оно!», он аж упал на колени. И потом ходили такие разговоры, что когда он только узнал о том, что случилось, то чуть не застрелился. Ведь это в том числе и по его вине случилось, он же ставил задачу…

В общем, в деревню отправили подкрепление, и тех, кто остался жив, успели спасти, но многие наши ребята погибли…
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 15-11-2011 16:14:14

Колядин Виктор Иванович

http://www.iremember.ru/letchiki-istreb ... ovich.html


- Говорят, что обычно, когда сбивают истребителя, он и не видит, кто его сбивает.

- Конечно. Под конец войны мы стояли под Кенигсбергом. Возле города Пилау немцы поднимали аэростаты для корректировки артиллерийского огня. Нас послали парой их уничтожить. Ведомым у меня полетел молодой летчик Рожнев. Нашел я аэростат. Он был на земле. Мы зашли, проштурмовали - он загорелся. Делаем повторный заход, смотрю мимо меня трасса проходит. Я маневр - смотрю пара "кобр" выходит из атаки. Я прилетаю домой, докладываю: "Что же получается?! Свои бьют своих!" Разобрались. Оказалось, что это вылетал Леонид Быковец из 28-го ГИАП. Вроде он меня спутал с "мессером". Как он меня мог спутать, если в этом районе одни "фоки-190" были?! Он еще потом "героя" получил по блату. Сам москвич, а его тетя ведала торговыми организациями. Ездил в Москву, подарки привозил… Кстати это был мой последний воздушный бой, если его так можно назвать в Великой Отечественной Войне.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 17-12-2011 09:14:41

Грубов Иван Владимирович

http://iremember.ru/artilleristi/grubov ... tsa-3.html


И.Вершинин. Жили на фронте в каких условиях?

И.Грубов. Жили как придется, в основном на улице. Из-за этого всякое происходило. Один такой интересный случай я вам расскажу. Когда мы находились в наступлении, ночью расположились в одном большом хуторе, бывшем немецком. Там мы отановились на ночлег. Поставили, как и положено, часовых около пушек, у огневой позиции, выбрали все и рассредоточили. Лошадей же, которые перевозили у нас пушки, поставили в сарай. Сарай был большой, там с одной стороны была солома навалена, а с другой — сено навалено. И потом, когда уже солдаты в квартиру и в этот дом зашли, расположились как убитые, уснули сразу. Командир взвода на меня сказал: «Грубов, иди проверь посты и зайди лошадей посмотри.» Я пошел проверять посты. Побыл у одного часового, у другого, ну у тех, которые около пушек стояли. Говорю: «Ничего такого нет подозрительного?» «Пока нет», - ответил часовой. После этого я пошел проверять в сарай, где лошади стояли. Фонариком посветил и увидел: лошади жуют корм. И стал выходить из этого сарая. Только половину двери открыл — вдруг что-то зашевелилось в соломе. И сразу моментально на меня плащ-палатку раз — и накинули. У меня волосы на голове от этого поднялись. Я успел только крикнуть: «Спасайте!» А я уже понял тогда, что меня немцы за «языка» решили взять. Тот часовой, который рядом стоял у пушки около дома, побежал в помещение и сказал: «Грубова забрали немцы!» Пока они очухались, меня потащили в овраг немцы. Здоровущие они дяди были два. Но пока бежали наши солдаты, эти немцы струсили, прикончить меня так и не смогли, а сами ушли. У меня и голос отнялся тогда от страху. Вот такой случай был со мной.

И.Вершинин. С мирным населением в Восточной Пруссии не сталкивались?

И.Грубов. А этого населения там не было, все люди эвакуировались. Дома пустые были.

И.Вершинин. Некоторые ветераны рассказывали мне, что из Германии отправляли домой посылки в виде трофеев. У вас такое было?

И.Грубов. Вот некоторые те, которые находились в обозе или где-нибудь в тылу, - те брали вещи и обсылали домой. А те солдаты, которые на передовой были, — им не до этих вещей было. Для нас было главное одно: лишь бы самому остаться живому!

И.Вершинин. Расскажите о том, как вы были ранены.

И.Грубов. Это было в боях на подступах к Кенигсбергу. Это было вроде бы в городе Данау, где-то там. Немецкие танки тогда шли лавиной на нас. Но нашей техники тоже много было. Те танки, которые близко подходили к нам, мы подбивали. Остальные поворачивали назад. Ихние танки, конечно, были сильнее наших. Прицельная дальность у них была 2000 метров. А у наших — меньше километра. Когда наводчика ранило, я стал за наводчика и подбил два танка. Потом у нас снаряды кончились, а подвоза боеприпасов не было. И вот, когда я сидел под щитком у своей пушки, осколок попал в этот щиток и его подбил. На голове у меня была каска. Берег этой каски у меня подбило. Также пробило осколком шапку. И осколок вонзился мне справа в височную часть. Проникающее такое ранение я получил. В горячке я отбежал на метров двадцать, наверное, от этой позиции и упал без сознания. Меня уже подбирали. Этого я не помню. Только я очутился после этого в полевом госпитале, где у меня удаляли осколок из головы. Когда удалили осколок, отдавали его на память, говорили: «Возьми на память!» Я бросил его в угол и сказал: «Это моя смерть, а я еще буду брать его на память.» И опять сознание потерял. И меня посадили на самолет и повезли в госпиталь в Каунас. Там я пролежал восемь месяцев. И здесь уже в госпитале для меня кончилась война. В Каунасе мне две операции сделали. У меня тогда еще свищ появился — на оба глаза я не видел ничего. Когда кушать приносили, я раздирал рукой тот глаз, который здоровее был, и хоть что-то видел. Рана гноилась долго. У меня проникающее ранение было. Когда трепанацию черепа делали, боль стояла невыносимая.

И.Вершинин. Как называлась часть, в составе которой вы воевали?

И.Грубов. Это был 48-й стрелковый полк 50-й гвардейской стрелковой дивизии. Командовал дивизией генерал-майор один.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 05-03-2012 14:10:05

Мотина(Гусева) Татьяна Арсеньевна
http://iremember.ru/mediki/motina-gusev ... nevna.html

Особенно запомнились бои за Кенигсберг, как из кусков рельсов по 1,5-2 метра длиной укладывали железнодорожное полотно прямо на передовую, и по нему на прямую наводку выдвигались артиллерийские железнодорожные системы большой мощности, чтобы пробивать стены фортов. Один ствол орудия перевозился на двух платформах.

После капитуляции немцев занимались восстановлением железнодорожного хозяйства в Восточной Пруссии – Калининградской области. Особенно запомнился уровень жизни немцев в этих краях. Самих немцев было очень мало, они успели эвакуироваться, а вот своё отлаженное хозяйство бросили. Было масса скота и более мелкой живности. Коров таких размеров на Руси не видывали. Всё это потом отправлялось в Россию, только куда делось, неясно. Практически в каждом хуторе на чердаке вялились окорока и колбасы. Мы в России такой пищи не ели, и тут не могли не оценить немецкое изделие. Наше воинство с голоду накинулось на это добро, наелось и начало разбрасывать мясо по подоконникам. Пришлось командованию наводить в этом деле порядок. И вообще призывали к пище относились осторожно, попадалось отравленное. Были случаи массовых отравлений. Однажды вечером я со своей коллегой поднялись на второй этаж и легли спать, а наши офицеры расположились на первом. Ночью просыпаюсь от грохота выстрелов и очередей из автоматического оружия. Пули летят снизу через полы. Мы прижались к стенам, чтобы уцелеть от этого обстрела. Не поймём, что происходит. Оказалось, пришла информация о капитуляции Германии, а наши офицеры на радостях устроили пальбу, забыв, что на втором этаже спят медики. К сожалению, в других частях были не боевые потери после 8 мая. Так в одном подразделении десять человек напились метилового спирта, ослепли и умерли от отравления. Но на фоне общей радости от окончания войны на это уже никто внимания не обратил.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 13-03-2012 14:52:53

Николай Никулин
http://www.belousenko.com/books/nikulin ... _vojna.htm

Войска тем временем перешли границу Германии. Теперь война повернулась ко мне еще одной неожиданной стороной. Казалось, все испытано: смерть, голод, обстрелы, непосильная работа, холод. Так ведь нет! Было еще нечто очень страшное, почти раздавившее меня. Накануне перехода на территорию Рейха, в войска приехали агитаторы. Некоторые в больших чинах.

— Смерть за смерть!!! Кровь за кровь!!! Не забудем!!! Не простим!!! Отомстим!!! — и так далее...

До этого основательно постарался Эренбург, чьи трескучие, хлесткие статьи все читали: «Папа, убей немца!» И получился нацизм наоборот. Правда, те безобразничали по плану: сеть гетто, сеть лагерей. Учет и составление списков награбленного. Реестр наказаний, плановые расстрелы и т. д. У нас все пошло стихийно, по-славянски. Бей, ребята, жги, глуши! Порти ихних баб! Да еще перед наступлением обильно снабдили войска водкой. И пошло, и пошло! Пострадали, как всегда, невинные. Бонзы, как всегда, удрали... Без разбору жгли дома, убивали каких-то случайных старух, бесцельно расстреливали стада коров. Очень популярна была выдуманная кем-то шутка: «Сидит Иван около горящего дома. "Что ты делаешь?"- спрашивают его. "Да вот, портяночки надо было просушить, костерок развел"»... Трупы, трупы, трупы. Немцы, конечно, подонки, но зачем же уподобляться им? Армия унизила себя. Нация унизила себя. Это было самое страшное на войне. Трупы, трупы... На вокзал города Алленштайн, который доблестная конница генерала Осликовского захватила неожиданно для противника, прибыло несколько эшелонов с немецкими беженцами. Они думали, что едут в свой тыл, а попали... Я видел результаты приема, который им оказали. Перроны вокзала были покрыты кучами распотрошенных чемоданов, узлов, баулов. Повсюду одежонка, детские вещи, распоротые подушки. Все это в лужах крови...

«Каждый имеет право послать раз в месяц посылку домой весом в двенадцать килограммов», — официально объявило начальство. И пошло, и пошло! Пьяный Иван врывался в бомбоубежище, трахал автоматом об стол и, страшно вылупив глаза, орал: «УРРРРР*! Гады!» Дрожащие немки несли со всех сторон часы, которые сгребали в «сидор» и уносили. Прославился один солдатик, который заставлял немку держать свечу (электричества не было), в то время, как он рылся в ее сундуках. Грабь! Хватай! Как эпидемия, эта напасть захлестнула всех... Потом уже опомнились, да поздно было: черт вылетел из бутылки. Добрые, ласковые русские мужики превратились в чудовищ. Они были страшны в одиночку, а в стаде стали такими, что и описать невозможно!

Теперь прошло много времени, и почти все забылось, никто не узнает правды... Впрочем, каждая война приводит к аналогичным результатам — это ее природа. Но это страшней опасностей и смерти.



Восточная Пруссия поражала, наоборот, зажиточностью, довольством и порядком, благоустроенные хутора с сельскохозяйственными машинами, все электрифицировано, богатые дома бауэров, где обязательно имелись пианино и хорошая мебель, а рядом сарай с клетушками и нарами для восточных рабочих. В свинарниках и коровниках полно упитанного скота. Да, жили здесь, не тужили... И города богаты, чисты, добротно построены. В Алленштайне мы нашли массу барахла и продовольствия, вывезенного из СССР, положенного в склады про запас. На другом складе лежали консервы из Голландии, Бельгии и Франции. Они, правда, немного обгорели при пожаре, но есть было можно. Солдаты повадились пить спирт, запивая его сгущеными сливками... Помню, в одном пустом доме, на подоконнике лежало десятка полтора золотых монет кайзеровской чеканки. Долгое время их никто не брал; солдаты не рассчитывали дожить до конца войны и не хотели обременять себя лишним грузом.

Во многих домах мы находили всяческие военные регалии: ордена, мундиры, эсэсовские кинжалы с надписью: «кровь и честь», погоны, аксельбанты и другую мишуру. Действительно, Восточная Пруссия была гнездом милитаризма. Но военные, фашистские активисты и другое начальство успели удрать. Остались главным образом обыватели — женщины, старики, дети. Им предстояло расхлебывать последствия поражения. Вскоре их стали выстраивать в колонны и отправлять на железнодорожный вокзал, — как говорили, в Сибирь.

В нашем доме, на самом верху, в мансарде, жила женщина лет тридцати пяти с двумя детьми. Муж ее сгинул на фронте, бежать ей было трудно — с грудным младенцем далеко не убежишь, и она осталась. Солдаты узнали, что она хорошая портниха, тащили материал и заставляли ее шить галифе. Многим хотелось помодничать, да и обносились за зиму основательно. С утра и до вечера строчила немка на машинке. За это ей давали обеды, хлеб, иногда сахар. Ночью же многие солдаты поднимались в мансарду, чтобы заниматься любовью. И в этом немка боялась отказать, трудилась до рассвета, не смыкая глаз... Куда же денешься? У дверей в мансарду всегда стояла очередь, разогнать которую не было никакой возможности.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение gsm_689 » 13-03-2012 19:36:35

Письмо, пришедшее мне от ветерана 87-й гвардейской дивизии (43-я армия) Ивана Дьяченко (проживает в Ростовской области).
Честное письмо честного человека
Письмо Дьяченко.jpg
Аватара пользователя
gsm_689
Рисователь полосок
 
Сообщения: 4359
Зарегистрирован: 21-07-2008 22:05:11
Откуда: Metgethen (поселок Александра Космодемьянского)

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 14-04-2012 14:54:21

http://iremember.ru/pulemetchiki/mosin- ... evich.html

Мосин Алексей Васильевич


14 марта 1945 года наша дивизия возобновила наступление и приняла участие в окружении Восточно-прусской группировки противника. Они не оказали серьезного сопротивления на высоте, и быстро покинули траншеи, оставив лишь несколько «смертников» для того, чтобы хоть немного задержать нас. Вскоре после наступления наш полк, в связи с большими потерями, понесенными на высоте, вывели во второй эшелон. И что интересно, на отдыхе распахиваешь свою шинель, а там не только внутри, но и по внешней стороне одежды целыми гроздьями висят вши. Тогда мы брали свою одежду и прожаривали ее над костром, вши трещали и сыпались в огонь. После переформирования мы опять выдвинулись в первый эшелон и участвовали в ликвидации окруженной немецкой группировки. В марте меня ранило под Кенигсбергом. Произошло это так – мы наступали на вражеские позиции, немцы вели очень сильный пулеметный огонь, и тут я увидел большую воронку от авиабомбы, мы туда и прыгнули. К тому времени в расчете моего «Максима» осталось три человека. А впереди лежала красивая сосновая роща, деревья зеленели, и за опушкой рощи буквально в десяти метрах стоял коттедж, принадлежавший, видимо, прусскому офицеру. Это было двухэтажное здание с мансардой на третьем этаже. И как раз из мансарды по нам строчил пулемет. Матушка-пехота залегла, и никак не могла продвинуться вперед. Тут ротный кричит: «Пулеметчики, подавите этого гада!» А как его подавишь, мы бьем вверх, да безо всякого толку. И тут снова раздается голос ротного: «Пулеметчики! Выдвигайтесь!» Опять же, а куда там выдвигаться?! Тогда я говорю ребятам: «Вы смотрите на меня, и поднимайтесь к краю воронки только тогда, когда я выскочу и перебегу вон в тот овраг. При этом следите за мной, как только махну рукой, давайте с пулеметом ко мне». После чего я только поднялся, и сразу же раздалась очередь. Знаешь, меня как будто палкой по ноге ударило. Я упал назад в воронку. Говорю своим солдатам: «Ребята, кажется, отвоевался!» И тут чувствую, что у меня кровь по ноге пошла. Подняли мне левую ногу, задрали штанину, сняли обмотку от ботинка и забинтовали голень.

- Как вас встречало мирное население в Польше и Германии?

- В Польше вначале все было нормально. Но среди нас были такие, и во время войны, и после, кто любил издеваться над женщинами. Даже насиловали их. Я этим никогда не занимался и считаю, что такое поведение является позором для цивилизованного человека. Мирные немцы же нас не принимали за тот вандализм, что наши солдаты учиняли в их музеях и усадьбах. Когда мы шли по Восточной Пруссии, во многих домах были прекрасные фортепиано и рояли, огромные зеркала, старинные трюмо – наши их ломали, и по клавишам со всей одури били, и стреляли по зеркалам и мебели. Кроме того, в Восточной Пруссии немцы много занимались консервацией в стеклянных банках, закрывали такие банки стеклянными же крышками и при этом перетягивали резинками. Очень красиво такие консервации выглядели, прямо загляденье. Даже целые туши куриц, гусей и индеек так хранились. А наши их били, стреляли, и вообще, все на свете вытворяли.
Вложения
1.jpg
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Frey Fox » 14-04-2012 22:57:12

в Восточной Пруссии немцы много занимались консервацией в стеклянных банках

Вот это часто встречается в воспоминаниях - подвалы фольварков, забитые до упора жратвой. Это при том, что в Рейхе население питалось в
последние годы войны, мягко говоря, плоховасто.
月月火水木金金
Аватара пользователя
Frey Fox
Исследователь
 
Сообщения: 787
Зарегистрирован: 21-11-2006 08:17:43
Откуда: Камчатка

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение gsm_689 » 15-04-2012 22:00:09

Frey Fox писал(а):Вот это часто встречается в воспоминаниях - подвалы фольварков, забитые до упора жратвой.
думаю остальные армии 3БФ тоже смогли себе сделать многомесячные запасы :)
48 армия_1.jpg
Аватара пользователя
gsm_689
Рисователь полосок
 
Сообщения: 4359
Зарегистрирован: 21-07-2008 22:05:11
Откуда: Metgethen (поселок Александра Космодемьянского)

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Frey Fox » 16-04-2012 04:38:20

Интересно, как другие немцы относились к пруссакам, учитывая такие ньюансы в конце войны...?
Попив эрзац-кофе с сахарином, заев его свекольным мармеладом... А эти schmalzpreiß откровенно жируют. 8)
月月火水木金金
Аватара пользователя
Frey Fox
Исследователь
 
Сообщения: 787
Зарегистрирован: 21-11-2006 08:17:43
Откуда: Камчатка

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Хахол » 16-04-2012 14:26:58

Frey Fox писал(а):Интересно, как другие немцы относились к пруссакам, учитывая такие ньюансы в конце войны...?
Попив эрзац-кофе с сахарином, заев его свекольным мармеладом... А эти schmalzpreiß откровенно жируют. 8)


Не смотря на огромные запасы продовольствия, ПРУССАКИ также пили эрзац-кофе с сахарином
и заедали каким то мармеладом.
А продовольствие было СОБСТВЕННОСТЬЮ РЕЙХА.\колбасы ,окорока, копчености, консервация\

С уважением Виктор.
Аватара пользователя
Хахол
Исследователь
 
Сообщения: 637
Зарегистрирован: 19-02-2012 11:45:07
Откуда: украина

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение gsm_689 » 16-04-2012 17:02:33

Хахол писал(а):А продовольствие было СОБСТВЕННОСТЬЮ РЕЙХА.\колбасы ,окорока, копчености, консервация\
да, случаи бывали разные.

Из книжки "DER KAMPF UM OSTPREUSSEN":
«Насколько неожиданным оказался для всех быстрый прорыв русских, нам пришлось испытать в Вальдау*, в 14 км от Кенигсберга. Там, в помещении спортзала, находился огромный продовольственный склад с такими ценностями как кофе, шоколад, спиртные напитки и подобными продуктами, о которых мы давно знали только понаслышке. Хотя мы были, как пехотинцы, последним подразделением которое прибыло перед приходом русских, педантичный казначей вручал все только по удостоверениям типа А- и Е-, которые должны были быть подписаны офицером. Было бы лучше, если бы он каждому солдату, который ему встретился, позволял брать с собой столько, сколько тот мог унести. Ведь давно уже не было никакого упорядоченного отступления, и бензина тоже не было».

* - Низовье Гурьевского района
Аватара пользователя
gsm_689
Рисователь полосок
 
Сообщения: 4359
Зарегистрирован: 21-07-2008 22:05:11
Откуда: Metgethen (поселок Александра Космодемьянского)

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Frey Fox » 17-04-2012 03:41:57

А продовольствие было СОБСТВЕННОСТЬЮ РЕЙХА.\колбасы ,окорока, копчености, консервация\

Госсобственностью? В частных домах и подвалах сельских поместий? Я ведь не про провинциальные и армейские продуктовые склады говорю.

да, случаи бывали разные.

Да, читал про этот эпизод, сам слегка офигел. Ну, зато нашим потом все досталось. :)
月月火水木金金
Аватара пользователя
Frey Fox
Исследователь
 
Сообщения: 787
Зарегистрирован: 21-11-2006 08:17:43
Откуда: Камчатка

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Хахол » 19-04-2012 07:47:03

Frey Fox писал(а):
А продовольствие было СОБСТВЕННОСТЬЮ РЕЙХА.\колбасы ,окорока, копчености, консервация\

Госсобственностью? В частных домах и подвалах сельских поместий? Я ведь не про провинциальные и армейские продуктовые склады говорю.

Здравствуйте !

ДА . В частном владении, продукты питания/ о другом не знаю/ были собственностью государства.
Вся живность в хозяйстве ОПИСЫВАЛАСЬ, при ее забое ,определенный процент оставался хозяину, остальное
становилось собственностью государства и находилось на хранении в хозяйстве частного лица.

С 4уважением к ВАМ Виктор.
Аватара пользователя
Хахол
Исследователь
 
Сообщения: 637
Зарегистрирован: 19-02-2012 11:45:07
Откуда: украина

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Frey Fox » 20-04-2012 01:29:09

Про живность я знаю. Насчет определенного процента, собственности государства и хранение госпродуктов у частных лиц,
об этом можно подробнее? Потому как выглядит несколько не логично. Землевладелец хранит у себя в подвале соления,
копчения и консервы, которые ему не принадлежат?
月月火水木金金
Аватара пользователя
Frey Fox
Исследователь
 
Сообщения: 787
Зарегистрирован: 21-11-2006 08:17:43
Откуда: Камчатка

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Хахол » 20-04-2012 01:43:54

Frey Fox писал(а):Про живность я знаю. Насчет определенного процента, собственности государства и хранение госпродуктов у частных лиц,
об этом можно подробнее? Потому как выглядит несколько не логично. Землевладелец хранит у себя в подвале соления,
копчения и консервы, которые ему не принадлежат?


Здравствуйте !
Сейчас точно не назову источник. Поищу в своих материалах.
Но у немцев ,по нашим меркам, много не логичного.
как пример. "РЕБЕНОК ДЛЯ ФЮРЕРА"
(четвертый ребенок в семье от 100% арийца как правило это
член СС. С особым рытуалом регистрации новорожденного)

С уважением Виктор.
Аватара пользователя
Хахол
Исследователь
 
Сообщения: 637
Зарегистрирован: 19-02-2012 11:45:07
Откуда: украина

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Родион » 20-04-2012 09:30:39

Хахол писал(а):Но у немцев ,по нашим меркам, много не логичного.

Хорошо сказал
Аватара пользователя
Родион
Интересующийся
 
Сообщения: 287
Зарегистрирован: 17-11-2010 21:40:52
Откуда: Калининград

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 22-06-2012 15:22:05

Булашевич Виктор Иванович


http://iremember.ru/svyazisti/bulashevi ... sa-14.html

Я прибыл в свою дивизию. В это время шли ожесточенные бои с окруженной под Кенигсбергом немецкой группировкой. Немцы были окружены со всех сторон, единственный выход у них был к морю. Они предприняли спасение на лодках. Потери наших войск были значительные, немцы сражались до последнего солдата, немецкие снайперы стреляли из укрытий домов и подвалов. На нашем КПУ немецкой больницы был смертельно ранен командующий 3-м Белорусским фронтом маршал Черняховский. В полку оставалось до двадцати трех солдат, снимали ездовых и посылали в бой. Наша авиация наносила бомбовые удары по немецким укреплениям. Немцы преградили путь нашим танкам, оставив на железнодорожных путях вагоны, которые преграждали путь нашим войскам. Мне пришлось видеть, как лежали убитые наши солдаты. Впереди железнодорожная линия, на ней цепь вагонов, а рядом в шахматном порядке лежат убитые солдаты. Можно было видеть, как наши самолеты бомбили Кенигсберг. На всех немецких машинах и повозках были надписи «Жизнь или смерть».

БОИ В ВОСТОЧНОЙ ПРУССИИ
Я уже упоминал, какие тяжелые были бои, но еще раз хочется рассказать об отдельных эпизодах боевых действий. Во-первых, пополнение войск, в основном, проводилось за счет партизан с освобожденных территорий. Они плохо были подготовлены к ведению боевых действий в условиях наступательных боев, и это пополнение не могло укомплектовать хотя бы частично войсковые подразделения. Далее, они были плохо обучены к ведению боевых операций. Была поставлена задача: как можно скорее уничтожить окруженную группировку.

Командиры всех ступеней старались выполнить эту задачу. Командир дивизии приходил на командный пункт одного из полков и требовал от командира полка идти вперед, он шел на командный пункт командира батальона и так далее. Так получилось, что командующий фронтом оказался впереди с наступающими порядками. Обычный разговор по телефону: «Где вы находитесь, почему не продвигаетесь? Не выполняете задачу «немедленно вперед»? Я иду к вам». Примерно такая схема разговора. А продвигаться действительно было тяжело. На маленьком участке скопилось большое количество войск противника.

На узле связи в подвале каменного здания находился начальник связи дивизии и его заместитель по радио майор Коняхин. Рядом телефонисты устанавливали связь с полками. Когда я вошел, они спросили, что там на передовой. Я рассказал все, что было, и предупредил их, что рядом с узлом связи стоит самоходная артиллерийская установка и что это опасно, так как это мишень для немцев, по которой они могут вести огонь, что продвижение войск приостановлено впереди железная дорога, на которой стоят вагоны, поэтому техника не может двигаться вперед. Но наступление уже нельзя было остановить, и войска, хотя и медленно, продвигались вперед. Потери с обеих сторон были значительные.

Апрель-месяц, весна в полном разгаре. Уже тепло светит солнце. По обочинам дороги лежат трупы лошадей со вздутыми животами. В одном подвале немецкого госпиталя ранее, видимо, был немецкий командный пункт. Я нашел карту немецкого офицера, где был начертан путь этой немецкой части, за которой мы наступали по пятам. Я увидел отметки населенных пунктов, по которым следовала эта часть. Это район городов и поселков Белоруссии, где проходило мое детство. Уже рядом залив Балтийского моря, видны отдельные лодки - это немцы переправлялись. Кругом наши войска приветствуют салютом выход к морю, стрельба из всех орудий и оружия. Это победа, хотя и не окончательная, но до нее уже недалеко.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение Хахол » 24-06-2012 18:49:29

Я прибыл в свою дивизию. В это время шли ожесточенные бои с окруженной под Кенигсбергом немецкой группировкой. Немцы были окружены со всех сторон, единственный выход у них был к морю. Они предприняли спасение на лодках. Потери наших войск были значительные, немцы сражались до последнего солдата, немецкие снайперы стреляли из укрытий домов и подвалов. На нашем КПУ немецкой больницы был смертельно ранен командующий 3-м Белорусским фронтом маршал Черняховский. В полку оставалось до двадцати трех солдат, снимали ездовых и посылали в бой. Наша авиация наносила бомбовые удары по немецким укреплениям. Немцы преградили путь нашим танкам, оставив на железнодорожных путях вагоны, которые преграждали путь нашим войскам. Мне пришлось видеть, как лежали убитые наши солдаты. Впереди железнодорожная линия, на ней цепь вагонов, а рядом в шахматном порядке лежат убитые солдаты. Можно было видеть, как наши самолеты бомбили Кенигсберг. На всех немецких машинах и повозках были надписи «Жизнь или смерть».

Подводит память ветерана. Черняховский погиб 18.2.1945г. ,а ветеран прибыл в свою дивизию
после госпиталя в марте месяце. (читать предыдущую страницу воспоминаний ветерана)


С уважением Виктор
Аватара пользователя
Хахол
Исследователь
 
Сообщения: 637
Зарегистрирован: 19-02-2012 11:45:07
Откуда: украина

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 05-08-2012 19:30:05

Бараков Василий Александрович

http://iremember.ru/razvedchiki/barakov ... tsa-6.html

Из санбата попал в артиллерийскую разведку. Там в этом отношении удобно было. У тебя стереотруба на наблюдательном пункте. Фиксируешь вражеский передний край, изображаешь что увидел. Журнал ведешь, как положено. Записываешь туда, что заметил и когда. Под Кенигсбергом уже стояли. Февраль месяц. У меня был наблюдательный пункт на чердаке дома. Я там сидел, рисовал панорамы. Проявил себя в этом деле неплохо. Я уже много рисовал. Танк «Тигр» рисовал подбитый, рисовал цитадель. Принимал участие в штурме города. Мы шли с южной стороны. Штурм длился четыре дня. Начали 6 апреля, закончили 9-го апреля.Здорово. Питание хорошее. Все солдаты загорелые. На воздухе ведь постоянно. Оружие и своё и трофейное. Наши солдаты уже чувствовали и силу, и превосходство. Всё там было. И хулиганство было.

В чем заключалось хулиганство?
(смеется) Немок насиловали. Конечно. Нас ведь предупреждали, чтоб этого не было. А как удержишь солдат? Но все бегом. Мимоходом. Они чистоплотные. Наши ведь «торфушки». В фуфайках, в платках и прочее. А немки барышни. Аккуратные. А ведь там как было. Не по одному.

XIII. Про пистолетную рукоятку.
Мы ворвались в Южный Вокзал. А из города мимо вокзала в разрыв между нами и немцами бежало население. И вот мы бродим по вокзалу. Кто-то пиво в подвале нашел. Там ведь ресторан был. Камеры хранения разбиты. Барахло всякое валяется. Чемоданы вывернутые. Солдаты ходят, их подкидывают, бросают. И тут вбегает пара. Немцы. Мужчина и женщина. А тут и разведка и всякие-прочие. Все рыскают. Да подвыпившие. Сначала все застыли. Пришли в себя, хвать за эту немку. Муж вступился: «Майн фрау, майн фрау». Один офицер ему рукояткой в лоб. Бах. Потекла кровь. Оторвали ее от него, уволокли в помещение. Закрылись. Остальная братия стоит в очереди. Народу набежало. Ну. Война! Прикатил парторг какой-то. Как начал шуровать. Все разбежались. Парторг ушел. Все опять встали в очередь. Как крысы из нор. Немка плачет.

Однажды моя дочь после войны прочитала статью немецкого офицера в журнале. Он описывал, как бесчинствовали солдаты при штурме Кенигсберга. Тогда в прессе такого не было. Она спросила: «Пап, это правда?»

- Правда.

Но ведь они, приходя к нам, они тоже такого натворили. Ну. Да еще и похлеще. Бывали зверства, чего говорить. Во время штурма бежим мимо магазина с начальником штаба дивизиона. Витрины разбиты, дверь выбита. Кто-то кричит оттуда. Мы тут же внутрь. Там солдаты немку прихватили. Одежду рвут. Она в очках. Высокая такая. Глаза вытаращила. Злобная. Мы подошли. Она начштаба увидела и заорала: «Швайнэ. Руссише швайнэ». (Свиньи. Русские свиньи. - Нем. Прим. С.С.). Он пистолет вынул и пристрелил. Эти все отпрыгнули. Человек в войну делается чёрствым, жестоким, безжалостным. Или вот Пиллау штурмовали. Поймали немку в подвале. Она извивается, верещит чего-то. Я говорю: «Спроси хоть, что она верещит». Он спросил. Десять человек уж прошло. Сколько можно? Отпустили. Вот в Восточной Пруссии никого не было, все убежали. Потом уж бывает, встретишь повозку. Скарб везут. А когда война кончилась, еще много гражданского населения оставалось в Кенигсберге. Очень было плохо с продуктами. И многие немки шли на определенные шаги, что бы прокормится. Вот допустим, начальник штаба дивизиона говорит мне: «Собирайся. Сегодня пойдем кое-куда. Я договорился». Договорился он. Уж я не знаю, как он разговаривал, но меня заставил собраться. Он доверял мне, мы с ним воевали. Я взял автомат и пошли вечером. А ведь в зоне, где живут немцы, ходит патруль. Нам туда нельзя. А он понимаешь, договорился, значит надо идти. Дома одинаковые. В один зайдем, в другой зайдем. Не тот. Ходит. А мне что? Моё дело телячье. И потом всё-таки наскочили. Патруль! Комендантский патруль. Тут уж по существу всё равно, офицер ты или нет. Проверка документов. Остановились. Он понял, чем пахнет. Офицер в зоне. Я никогда не мог ожидать от него…

Он вместо документов выхватил пистолет и ударил им в лицо патрульного. Тот схватился руками, кровь брызнула. Мы дали «драпака». Я был поражен. В каком-то ручье он замыл китель от крови. И что ты думаешь, пошли в часть? Нет. Пошли искать дальше. Нашли дом. Он постучал в окно. Немка закудахтала: «Колья да? Колья?»

- Да, да. Коля. Я, я. Я, я.

Заходим в прихожую. В одной из комнат два моряка сидят. С моряками не стали связываться. С моряками тоже знаешь…

А немки то хороши. Надо чем-то поживиться. Мой буханку хлеба принес, шмотки. И со своей ушел на кухню. В кухне свое дело сделали. Идем назад:

- О. хороша. Б…ь. Ох, хороша.

Молодые были. Все равно, какая баба. Была бы баба. Лишь бы сбросить напряжение. Это естественно. Вот такая штука. Не надо может это писать? (смеется)


Трофеи были?
А какие трофеи? Куда ты возьмешь?

Часы хотя бы.
Был у нас разведчик. Такой чудила. Выдвинулся вперед. А население выходит из под огня. Через южный вокзал. Перегородил путь, снял шапку: «Ур давай» (Uhr – часы. Нем. Прим С.С.) Потом всем раздавал. У всех были часы трофейные. Сапоги у меня были одно время немецкие. Крепкие. Кожа хорошая. С мертвого немца снял. Я не брезговал. Чувство брезгливости уходит. Готовальни были отличные у немцев. Бумага. А техники. Что хочешь. Кто мог домой отправить, тот обогатился.

После Кенигсберга куда?
Пиллау (ныне Балтийск. Прим. С.С.) Дошли до пролива. Доколотили группировку. Там коса Фришнерунг и залив Фришгаф. Сопротивлялись они серьезно там. Били из морских орудий. Картина ужасная была. Коса шириной 800 метров завалена трупами лошадей. Хорошие лошади, ухоженные, с обстриженными хвостами. А техники сколько там. Куда убежишь? Море.

Написано в наградном листе, что вы были перехвачены немцами. Вступили с ними в бой и одного убили, спасая данные разведки.
Было такое, но не так ярко как у них написано. Не перехватывали они меня, по своим делам двигались. У меня даже особо этот эпизод в памяти не отложился. Обычный эпизод. Удивительно. Надо же. Ты знаешь, когда я работал в Мантурово, (Костромская обл. прим. С.С.) мне позвонили из военкомата. Пришла медаль «За отвагу» на моё имя. Но я не поехал. У меня ж две уже. А тут третья. Куда? Ошибка какая-то. А орден в 85-м году дали. (Орден Отечественной войны)

День Победы?
В Кенигсберге. Мы с Васькой Шамковым (Шамков Василий Семенович, гвардии сержант 35-го АП), были. Вместе работали. Он постарше меня. Пиво с ним пробовали немецкое в фарфоровых кружках. Мне не понравилось это пиво. Он в штабе работал делопроизводителем. Нормальный парень. Общительный. Со всеми за панибрата, обходительный. И рано утром почти ночью стрельба. Вскочили. Я думал, банда немецких солдат напала. Я схватил автомат, Васька схватил. Все рожки высадили в воздух. Потом митинг. И остались там служить на три года.
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Re: Рассказ участника штурма.

Сообщение logo » 18-11-2012 16:42:40

http://iremember.ru/minometchiki/nikola ... tsa-2.html

Николаев Кирилл Александрович

Так вот, мы должны были утром наступать, уже штрафной батальон прошел и вдруг по траншее доложили: «Командующий фронтом». Какой командующий фронтом? Мы даже своего командира бригады ни разу не видели, а тут генерал армии, командующий фронтом. Подходит в солдатской форме, немцы же в 200 метрах, снайперы работают. Внешне, он такой черноватый, выше среднего роста, коренастый, глаза темные. Он подходит ко мне, я представляюсь, командир такой-то батареи, старший лейтенант Николаев. Он руку пожал, рука у него твердая. «Ну как вы готовы к завтрашнему?» Завтра наступление, мы первые будем вступать на территорию Германии. Я говорю: «Так точно». «Хорошо, спасибо вам, держитесь». Пожал руку и пошел со штабными дальше. Такое вот общение мне запомнился. А потом его шальным снарядом убило, уже в Восточной Пруссии.

Пошли по Восточной Пруссии и на одном из фольварков нас окружили. Мы заночевали в полуподвале, там стены толстые, и вдруг мне дежурные разведчики докладывают: «Нас немцы окружили». Они уже дом начали обстреливать. А у меня связь с одной батареей была и я открыл огонь на себя. Передал исходные данные есть, скорректировать прицел, уровень и т.д. и открыли огонь по себе. Немцы и сбежали. А некоторые прикрывали отход.

В конце концов мы подошли к Кенигсбергу. Вокруг него 14 фортов было. Помню, я занял наблюдательный пункт, смотрю в стереотрубу, а город живой, там даже трамвайчики пробегают, еще чего-то там движется. Живой город. Окружили его три армии, каждая армия – штатная численность 100 000 человек.

Я тогда командиром дивизиона был, у меня было 18 минометов было. Стреляли мы тогда на фугасном взрывателе. Мы же 14-й форт штурмовали, а форт – это маленькая крепость, гарнизон 300-500 человек, сверху бетон от двух до трех метров, считается не пробиваемая, а еще сверху, там два три метра черноземчик, деревья посажены, травка. Когда смотришь на этот форт – ну какой хороший холмик, большой, покрыт деревьями, мирная возвышенность, а это форт.

Моя задача была – снять землю, оголить бетон, чтобы сила снаряда не гасла, а по бетону уже 305-миллиметровые орудия били, там вес снаряда чуть ли не пол тонны, чтоб пробить этот бетон.

Но форт мы так и не взяли, так немцы там и остались. Оглушенные были, но не сдавались. Мы пошли между фортами, а между фортами – там же рвы с водой, с проволокой… Но пехота сумела прорвать укрепления Кенигсберга.

Главное же пехота! Все остальные помогали, в том числе и артиллерия. Без артиллерии, конечно, никуда, но главное пехота!

Мне тогда повезло. Звонит мне командир полка: «Николаев». «Слушаю товарищ подполковник», а командиром у нас тогда подполковник Фокин был. «Карта перед тобой? Квадрат 76-70 нашел?» «Так точно». «Слушай задачу. Аэродром нашел? Давай по нему». Кенигсберг то к тому времени был окружен, высшая знать уже смотала, но все равно оставались СС там всякие и прочие, кто, по нашему мнению подлежал наказанию, и вот надо было сделать, чтобы они не смогли эвакуироваться воздушным путем. И вот всю ночь, кажется, это с 6 на 7 апреля было, бомбил этот аэродром. Все время держал под обстрелом, чтобы воспрепятствовать взлету врага. Распределил цели по батареям, сам занял наблюдательный пункт и отдыхаю. Мне только периодически докладывали. Стреляю, а по мне никто не стреляет.

21 апреля 1945 года, во время штурма Пилау, меня ранило. Сперва, во время артподготовки, меня завалило в блиндаже, отдавило левую ногу, часть грудной клетки. Ни дышать не мог, ни двигаться, ничего не мог. Нас в блиндаже 12 человек было, 10 задавило насмерть, а меня и еще одного командира дивизиона откопали солдаты.

А когда меня откопали, обстрел же продолжался, и меня опять бог спас. Осколком меня по голове скользнуло, кровь, всю морду залило, тут же кровеносные сосуды. Кричат: «Комдива убило!» Потом разобрались, перевязали голову.

Меня отправили в фронтовой госпиталь и война для меня закончилась. А для ребят продолжалась. Наши идиоты-командиры, а может, я их напрасно ругаю, может я идиот, не понял их, в общем наши продолжали штурмовать косу Фришнерунг. Зачем ее было брать косу?

Там же 600 метров под огнем форсировали. Немцы все простреливали, а немцы это не чеченцы, это настоящие солдаты. Не дай бог СС или власовцы. Власовцев мы боялись больше, чем немцев, им терять было нечего, они знали, Сталин их не простит.

8 мая на этой косе убило старшего лейтенанта Мавжелею Марию. 8 мая она погибла, а 9 мая Победа…

9 мая я встретил в госпитале, он в Инстербурге находился, это примерно 60 километров от Кенигсберга. 9 я проснулся, слышу – стрельба! Думаю, опять окружение! Нас окружили! И тут дежурный вбегает «Победа!» И пальба началась, фронтовики же все имели оружие. У всех было по одному, по два, а у меня было три пистолета – один Вальтер был, такой легкий пистолетик, считается женский, и, конечно, Парабелум, ну и свой штатный ТТ. Вот из этого оружия и идет пальба. Победа! Вот так мы встретили Победу.
- Солдаты не мстили?
- Нет. Чувство мести как-то ушло на второй план. Случаев зверств, изнасилования, дезертирства – у меня в дивизионе не было. Население воспринималось не как фашисты, а как население.

А потом, когда мы освободили Кенигсберг, я в июне из госпиталя вернулся, а наш полк располагался в пригороде Кенигсберга, Менгетта, так вот там мне выделили виллу, я уже большим начальником был, командир дивизиона, исполнял обязанности заместителя командира полка, и у меня немка была прислугой. Правда не готовила, я в офицерской столовой питался.
Вложения
1.jpg
Аватара пользователя
logo
Архивариус
 
Сообщения: 5573
Зарегистрирован: 07-09-2004 05:00:00
Откуда: НН

Пред.След.

Вернуться в Следы Второй Мировой войны

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 7



При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.

ООО "Портал" - создание и продвижение сайтов.