Штурм Инстербурга

Боевые действия на территории Восточной Пруссии, рассказы, исследования, фото

Штурм Инстербурга

Сообщение Stewart » 09-02-2015 19:21:41

Скомпоновал в единый PDF-файл все свои немецкие переводы воспоминаний очевидцев, касающиеся взятия Инстербурга, в тайне питая надежду, что информация будет прирастать новыми подробностями. Это более полная версия по сравнению с той, что выложена на сайте Angrapa.ru и Новом Черняховском Форуме. Советские источники не дают полной картины того, что творилось на улицах города в ночь с 21 на 22 января 1945 года, а немецкие являются исключительно воспоминаниями последних гражданских и фольксштурмистов, покинувших Инстербург прямо перед кульминацией событий.
http://vk.com/doc12274769_365294711
Аватара пользователя
Stewart
Читатель
 
Сообщения: 76
Зарегистрирован: 11-06-2011 18:19:15


Re: Штурм Инстербурга

Сообщение МёбиуС » 09-02-2015 19:32:00

Последние (Die Letzten…) Отто Хаген

это случаем не тот ли Отто Хаген, что ещё воспоминания о пребывании русских в городе в ПМВ оставил?
пыщ-пыщ трололо, я тут быдло и фуйло!
Аватара пользователя
МёбиуС
Дитя Роминты
 
Сообщения: 6216
Зарегистрирован: 17-03-2006 13:33:04
Откуда: Gumbinnen, Ostpreussen

Re: Штурм Инстербурга

Сообщение Stewart » 09-02-2015 19:34:14

МёбиуС писал(а):
Последние (Die Letzten…) Отто Хаген

это случаем не тот ли Отто Хаген, что ещё воспоминания о пребывании русских в городе в ПМВ оставил?


Да, тот самый товарищ. :D
Аватара пользователя
Stewart
Читатель
 
Сообщения: 76
Зарегистрирован: 11-06-2011 18:19:15

Re: Штурм Инстербурга

Сообщение Stewart » 08-03-2015 14:34:56

Начало борьбы за город Инстербург было положено 19 января 1945 года, с вторжения советской армии на территорию района Инстербург и в частности со сражения за посёлок Ауленбах (Ауловёнен). Приятного чтения.

КАК Я ОКАЗАЛСЯ СВИДЕТЕЛЕМ КОНЧИНЫ РОДНОГО ДОМА ИЛИ ПОСЛЕДНИЕ ДНИ АУЛЕНБАХА
(перевод Евгения А. Стюарта, 2015)
Следующий текст является копией отчёта Эрнста Крюгера (Ernst Krüger), который служил до 19 января 1945 года в фольксштурме Ауленбаха (Aulenbach, Aulowönen, Калиновка). Это единственный известный письменный отчёт о последних часах/днях в Ауленбахе и его окрестностях.
О последних днях Инстербурга уже было написано другими. В связи с этим необходимо написать о сопротивлении, оказанном в Ауленбахе несколькими рассеянными подразделениями вермахта и фольксштурмовцами. Благодаря им окружение города (Инстербурга) было задержано на два дня, что позволило спасти множество жизней и имущества.
Суббота, 13 января 1945. В 6,30 утра каждый инстербуржец, всё ещё остававшийся в городе, услышал мощный ураганный рокот, с которого началось русское наступление на Восточную Пруссию в районе Пиллкаллен-Шталлупёнен. Будучи крестьянином в Эрнствальде (Ernstwalde, ныне не существует) неподалёку от грязевого курорта Вальдфриден (Moorbad Waldfrieden, Фёдоровка, ныне не существует) я только-только вернулся из конюшни домой на завтрак. Внезапно стол и чашки затряслись, так что пролился кофе; дверь и окна задребезжали, а конюшни и амбар задрожали, как это уже было во время взрыва на военных складах в пригороде Кёнигсберга Ротенштайн 10 апреля 1920 года. Бешеные всполохи озаряли восточный горизонт. Сплошной пожар освещал небо. Через два часа (в 8,30) ураганный рокот внезапно прекратился, чтобы через час возобновиться с новой силой. Это продолжалось ещё один час. Опустилась зловещая тишина. Мы ждали какого-либо приказа по телефону, а на наши звонки следовали уклончивые ответы: “Фронт остановился” или ‘небольшие прорывы устранены’.
Воскресенье, 14 января 1945. Собрание фольксштурма в школе Штреудорфа (Streudorf, ныне не существует). В конце слово взял секретарь (не командир подразделения фольксштурма), учитель Густав Мекшрат (Gustav Mekschrat): “На следующей неделе в Ауловёнене у нас будет объявлена учебная тревога. Вы должны будете собраться как можно быстрее и не забыть свои карабины”.
В последующие дни было тихо. Затем снова стала слышна артиллерийская канонада, которая постепенно становилась всё громче.
Пятница, 19 января 1945. В 3 часа утра я был разбужен пронзительной трелью телефона. Звонил окружной крестьянский руководитель Циенау (Emil Zienau): “В Ауловёнене объявлена тревога для фольксштурма! Буди соседа Шарфеттера (Hermann Scharffetter), пусть запрягает, а после заезжайте за мной”. Через полчаса Германн Шарфеттер подъехал на маленьких охотничьих санях, запряжённых двумя племенными тракененскими кобылами. Мы застали Эмиля Циенау за упаковыванием шпика, колбасы, хлеба и прочих продуктов в гигантских размеров рюкзак. На мой удивлённый вопрос, зачем он всё это собирает, ведь тренировка не продлится долго, он ответил: “Возможно всё обстоит гораздо серьёзнее”. Когда же мы захотели вернуться, чтобы также запастись необходимым пайком, Циенау сказал: “В этом нет необходимости. У меня в рюкзаке есть всё необходимое для нас троих”.
Около 6 утра мы, закутавшиеся в дорожные меха, приехали в Ауловёнен. Незнакомый человек указал нам в темноте на пункт сбора на постоялом дворе Клейнке (Kleinke), где на охапке соломы уже лежало три человека. Связной доставил нам приказ занять позицию на линии река Инстер-Куршский залив (Inster-Haff) около Оссафюрта (Ossafurt) (в 6 км к востоку). Когда примерно к 7 утра набралась группа из 8 человек, мы тронулись в путь. Все были уверены, что проводится операция “Вознесение” по устранению прорыва фронта. Я помню тах товарищей, которые шли вместе со мной. Это были Паугстат (Paugstat), Густав Укат (Gustav Ukat) и Франц Баумгарт (Franz Baumgart). Наш окружной крестьянский руководитель (Циенау) был отправлен назад организовывать эвакуацию населения (слишком поздно). Попутно я попрощался со своим деверем, владельцем садоводческого хозяйства Фрицем Мейером (Fritz Meyer) и его семьёй, которые как раз собирались уезжать.

Aulenbach.jpg
Въезд в Ауленбах. Январь 1945


Грязно-белый танк типа “Королевский Тигр” с грохотом занял позицию у белого фронтона здания молокозавода таким образом, что его орудие оказалось направлено в сторону шоссе на Грюнхейде (Grünheide, Калужское). К северу от посёлка мы оставили дорогу на Шиллен (Szillen, Schillen, Жилино) и взяли направление на восток к Штейнакеру (Ackmenischken, Steinacker, Ударное). Наш путь пересек обоз. Его сопровождал Франц Венгхёфер (Franz Wenghöfer) в штатском и с чемоданами. Он проводил обоз до шоссе, попрощался со своей дочерью Хильдегардой (ей тогда было 20 лет), которая возглавила обоз верхом на лошади, и вернулся к нам. В открытом поле стоял брошенный немецкий самолёт-разведчик, совершивший вынужденную посадку из-за нехватки горючего. В Штейнакере к нам присоединился Ганс Коринт (Hans Korint), угостив нас свежим молоком, надоенным накануне вечером и которое он так и не смог утром доставить на молокозавод. В саду Фрица Форстройтера (Fritz Forstreuter) стояла лёгкая пушка, возле которой возился юный артиллерист. На мой вопрос, где его командир, он ответил: “Таких больше нет!”
После того как рассеялся туман сразу появились русские самолёты. Первая группа из 30 машин сбросила свою бомбовую нагрузку на Ауловёнен. К счастью они угодили в берег ручья Усцуп (Аула, ныне река Луговая) между постоялым двором Гётца (Götz) и земельным участком ветеринара Якеля (Jäckel) (это впоследствии подтвердил мне доктор Эфа (Dr. Paul Epha), который успел покинуть это место на своей машине во время налёта). Как только эта группа самолётов сбросила бомбы и улетела, появилась следующая. Так продолжалось до самого вечера. Армейские подразделения использовали шоссе Грюнхейде-Ауловёнен в качестве пути для отхода. Для их прикрытия в 2 километрах к северу, в господском амбаре Шрубена (Schruben, Озёрное), было поставлено лёгкое орудие в конной упряжи, а второе ещё в 2 километрах дальше к северу (как уже упоминалось в Штейнакере). Оба были без защиты пехоты.
В 9 часов стоматолог Квидор (Heinrich Kwidor) на ветряной мельнице Оссафюрта обрисовал нам ситуацию, сложившуюся в непосредственной близости, к югу от шоссе на Шиллен. К северу от дороги находилась группа Мекшрата. А вот слева и справа не было никакой связи с какими-либо другими подразделениями. Стояла великолепная зимняя погода – трескучий мороз и ясное солнце.
Около 11 часов внезапно прогремел пушечный выстрел из амбара Шрубена. Господский амбар Эмера (Ehmer) в Шивиннене (Schwinnen, ныне не существует) загорелся. Из Швиннена ответила русская пушка. Амбар Пукиеса (Pukies) в Шрубене тоже загорелся. Постепенно пожар распространился на соседние постройки. Беглый огонь артиллерии можно было слышать из окрестностей Грюнхейде. Наш группенфюрер Квидор выломал доску в крыше мельницы и рассказывал о своих наблюдениях.
Примерно в 12 часов: “Русский танк медленно двигается по дороге из Швиннена в сторону школы Биркенхофа (Birkenhof, ныне не существует), ведя беспорядочный огонь по посёлку и усадьбе. Танк остановился за 100 метров и наблюдает!”
13 часов: “Русский танк едет по полевой дороге от школы Биркенхофа в сторону усадьбы Ганса Регге (Hans Regge). Судя по всему, у него закончились боеприпасы и его сменил другой танк”.
14 часов: “Соетский танк доехал до Шпитцинна (Spitzinn) (заросшие лесом холмы) и открыл огонь по Ауловёнену. Кирха горит!” – как только рассеялся дым, он сообщил: “Кирха не пострадала. Дом Раутенберга (Rautenberg) в огне!” Четыре снаряда, выпущенные по нашей ветряной мельнице не достигли своей цели. Лишь несколько осколков прогремели по доскам. Квидору, таким образом, они не помешали и он сообщал дальше: “Второй танк из Швиннена движется к нам. Он посередине Милшлаукена! (Milschlaucken)” И тут артиллерист из Штейнакера выстрелил по нему. Стоявший рядом с танком амбар, с хранившимися в нём боеприпасами, разнесло мощным взрывом. Огромный пожар захлестнул всю деревню. Танк исчез, а ожидаемая главная атака противника всё не начиналась. Возможно русские посчитали, что дорога здесь заминирована. Мы гадали, какой счастливый случай направил снаряд в склад боеприпасов? Юный 18-ти летний артиллерист, пожалуй, тоже этого не знал.
15 часов: “Вражеские танки достигли Бамбуллуса (Bambullus) (холм, который в древние времена внушал страх своим привидением) и находятся в гравийном карьере, откуда обстреливают Ауловёнен, а также улицы и дворы к западу от него. Пожары вспыхивают повсюду, словно грибы из-под земли”. Позже я узнал, что большая часть основных советских войск из Грюнхейде возле Линденхое (Lindenhöhe) отклонились от шоссе на юг и через Гросс Варкау (Gross Warkau, Шишкино) двинулись на Инстербург. В это время части танковой дивизии “Герман Геринг” находились на марше в 20 километрах на шоссе Инстербург-Ауловёнен. Лишь на вторую ночь русские у Неттинена (Nettinen, Красная Горка) перешли по льду Инстер и Ангерапп, а затем со стороны поместья Брандесов (Альтхоф) проникли в Инстербург. Наша добрая старая дорога в Инстербург превратилась в арену хаоса из заторов обозного транспорта, стад скота, воздушных боёв с горящими сбитыми самолётами, и штурмовки выходящих, между тем, на позиции немецких танков. В тот момент я и понятия не имел, что моя жена и дочь находились посреди всего этого и были спасены только благодаря решительным действиям французского военнопленного, унтер-офицера Луи Бонфанду (Louis Bonfandeau), чей рост был всего 1,55 м.
16 часов: К нашей мельнице подъехал “Королевский Тигр”, приехавший со стороны Йеннена (Jennen, Подлесное). Вылезший из танка лейтенант удивлённо спросил: “Что вы здесь до сих пор делаете? Русские вас давно обошли и взяли Ауленбах. Давайте, уходите побыстрее отсюда. В северном направлении, в сторону поместья Кермушиенен (Kermuschienen) около 2 километров по полю. Идите рассеявшись, на расстоянии 100 шагов, используя любые укрытия”. Мы немедленно двинулись в путь. Я расслышал как водитель танка сообщил лейтенанту: “Вражеские танки по Кройцингенскому (Kreuzingen, Gross Skaisgirren, Большаково) шоссе достигли Йеннена!”
17 часов: Все собрались в Кермушиенене, включая “Королевский Тигр”. Офицер рассказал нам правила поведения на марше. В темноте мы должны были по-отдельности пересечь шоссе в промежутках между танками противника, а затем смотреть в оба глаза, поскольку он не знал, насколько далеко русские продвинулись на запад. Сам он хотел вернуться на север. В любом случае мы должны были добраться до главного пункта сбора в Кёнигсберге. Уже ярко полыхал Кройцинген. Паугстат и я пошли в Скардупёнен (Skardupönen, Klingen), что находился в 3 километрах (к западу). Он решил отправиться на свою ферму, которая находилась возле шоссе, чтобы взять там конную повозку. Я же остался наблюдать за дорогой. Советские танки приближались. В темноте мы потерялись. Я тщетно пытался найти своего приятеля, но не мог кричать из-за близости врага и посему решил идти по дороге на Кёнигсберг. Самый трудный шаг, это покинуть свой горящий дом. Я постоянно оглядывался. Периодически снаряды падали на Каллвишкен (Kallwischken, Hengstenberg), Штреудорф, Танненфельде, Вальдфриден и Буххоф. Постепенно артиллерийская канонада стихла. Лишь языки пламени продолжали лизать горизонт.
Эрнст Крюгер. Родился 18.10.1890 в Гросс Варкау. Женился в 1920 году в Эрнствальде, район Инстербург.

Aulenbach_Kirchspiel_Aulenbach_003_-_Karte_19__Januar_1945.jpg
Рукописная карта, составленная Эрнстом Крюгером


Традиционная PDF-очка http://vk.com/doc12274769_372367741
Аватара пользователя
Stewart
Читатель
 
Сообщения: 76
Зарегистрирован: 11-06-2011 18:19:15

Re: Штурм Инстербурга

Сообщение Stewart » 25-09-2015 19:27:25

Давно что-то ничего не толмачил из "Insterburger Brief". Но поскольку тема январских событий в Инстербурге мне не даёт покоя, то данные воспоминания не могли пройти мимо меня:

Последнее сражение и путь наших пожарных через
ПЛАМЯ ВОЙНЫ
Последний командир нашей инстербургской пожарной команды, которая в результате стала именоваться пожарной полицией (сокращенно FschP), гауптман Поль Киндт, некоторое время назад подробно поведал об оснащении и последних действиях его бригады в нашем родном городе, а также о горьких днях скитаний. Сегодня, уважаемые читатели, мы публикуем выдержки из его рассказа о событиях 25-ти летней давности.
23 декабря 1944 года, в качестве своеобразного поздравления с наступающим Рождеством из обычно чистого неба в непосредственной близости от Штадтхалле упали несколько тяжёлых авиабомб. Жертв, к счастью, удалось избежать несмотря на несколько раненых.
Последнее Рождество мы весьма скромно отметили в нашей инстербургской пожарной части. Наши родные и близкие были эвакуированы из города ещё в октябре месяце. Приложив толику фантазии мы украсили маленькую ёлочку, которой, увы, недоставало столь необходимого рождественскому дереву атрибута: свечей. Невесёлые мысли посещали нас при взгляде на неё. Они уносили нас через заснеженные поля к нашим родственникам и детям. Как они там, на чужбине, справляют рождественский сочельник? А следом вставал другой большой вопрос: Что принесут нам дни грядущие? Неопределённость не продлилась чересчур долго.
4 января 1945года все главы служб и эксплуатационных хозяйств были вызваны в Штадтхалле. Там комендант поведал нам о тех мерах, которые должны быть приняты в случае внезапной эвакуации города. Сигналом к ней должны были стать продолжительный вой сирены, звон всех церковных колоколов, а также троекратный залп из стрелкового оружия, сделанный всеми часовыми. Пожарная команда в течение последующих дней всячески готовилась к внезапной эвакуации. Из слесарных, столярных, пошивочных и других мастерских забирался самый лучший инструмент и необходимые материалы, после чего они аккуратно паковались и отправлялись на склад. В соответствии с тщательно продуманным планом всё было сделано. Для каждого человека было предусмотрено 50 фунтов багажа. Один грузовик мы переделали в походную кухню и одновременно с этим получили продовольствие на несколько дней. Мы забили несколько бесхозно блуждавших коров и телят, так что на первое время недостатка в мясе не испытывали.
В качестве дополнительного транспорта Городская Пивоварня одолжила нам большой прицеп. (Когда после войны я встретился с директором пивоварни Вернером Боновым на собрании инстербуржцев в Гамбургском “Planten un Bloomen” он, подняв вверх указательный палец, потребовал вернуть ему этот прицеп. Естественно сказано это было в шутку. К сожалению я был вынужден сообщить ему, что его прицеп утонул в Фришском заливе около Фишхаузена вместе с последними из наших транспортных средств)
Орудийная канонада становилась всё громче с каждым днём. 13 января была усилена боевая готовность. Враг прорвал наш фронт у Шлоссберга.
20 января на Инстербург в очередной раз был совершен крупный налёт, вызвавший сильные пожары преимущественно в центре города, в районе Луизенштрассе и Вильгельмштрассе. Были задействованы все имевшиеся в распоряжении силы, дабы предотвратить дальнейшее распространение огня. Тем не менее этих сил и средств для тушения того, что уже горело явно недоставало.
Борьба с пожарами шла полным ходом, когда неожиданно зазвонили колокола Лютеркирхи. То тут, то там стали раздаваться выстрелы. Неужто настало время? Но вой сирен так и не прозвучал. Значит ещё рано? Мы продолжили тушить дальше. Однако, время наступило. Город должен быть немедленно эвакуирован. Я получил от подполковника Шрёдера (из окружного правительства Гумбиннена), служившего в местном отделении Гражданской обороны Инстербурга, приказ, сразу прекратить тушение пожаров, а пожарной команде покинуть город в направлении Норденбурга. Мы погрузили всё своё оборудование и, как было оговорено, собрались во дворе пожарной охраны.
Погрузка прошла точно по графику и около 15.30 последняя машина покинула пожарную станцию. Напоследок я зашел в свой кабинет, заглянул в квартиру, и взяв лейтенанта Шульца также поехал в сторону Норденбурга. Возле кирпичного завода Паулата мы остановились и оглянулись на город. Пожары, бушевавшие на Вильгельмштрассе, разгорелись вновь. Небо над Инстербургом было красным как и на востоке.
Неподалеку от Йенихена в сумерках нас нагнал полицейский Нагель из Инстербурга и передал приказ от начальника Полиции Порядка (Ordnungspolizei) из Кёнигсберга: «Пожарной полиции Инстербурга немедленно вернуться для тушения пожаров» Почему? Возможно, что что-то пошло не так. Как начальник мог сделать такое распоряжение, не зная положения в Инстербурге? Или сигнал об эвакуации был ошибочным? Но приказ есть приказ. Я сразу же поехал на своей машине в Инстербург и откомандировал лейтенанта Шульца вернуть из Норденбурга три большие пожарные машины. Все остальные машины, собравшиеся в Норденбурге в деревянном сарае, оставались там до следующего распоряжения.
Прибыв на Форхештрассе, в местное отделение Гражданской обороны, я заметил, что возникли новые возгорания, некоторые из которых превратились в крупные пожары. Большой угловой дом на пересечении Гинденбургштрассе-Форхештрассе (ювелира и часовщика Кейселя) пылал и от него летели искры, угрожая поджечь здание полицейского управления на Форхештрассе, в котором располагался командный пункт.
Возвращавшиеся назад три машины были остановлены фельджандармерией на дороге в Инстербург. Жандармам было приказано не пускать в Инстербург никакие транспортные средства, так как город, по всей видимости, был оставлен Вермахтом. В результате они прибыли с большим опозданием только ночью. Большие пожары в это время полыхали в кинотеатре «Капитолий» (Гинденбургштрассе), на Вассергассе, а также на Густав-Линденаунштрассе.
Замёрзшие и совершенно измотанные экипажи сразу же вступили в борьбу с наиболее опасными возгораниями. Необходимая для этого вода бралась из пожарных бассейнов, потому как в водопроводе отсутствовало давление; водонапорная станция больше не работала.
Ко всему прочему русские уже находились около замка Георгенбург и подвергали город артиллерийскому обстрелу. Находиться на улице было очень опасно.
В воскресенье, 21 января, около 15 часов руководитель местной Гражданской обороны, доктор Вандер (бургомистр. Прим. переводчика), отдал приказ пожарной команде уезжать из города.
К моменту отъезда в составе инстербургской Пожарной службы или Пожарной полиции находились следующие наши земляки:
Гауптман Пожарной полиции Поль Киндт (Paul Kindt), окружной лейтенант Пожарной полиции Рихард Шульц (Richard Schulz), мейстер Пожарной полиции Йортцик (Fritz Jortzik) и Урбат (Urbat, погиб, несчастный случай); гауптвахмистр Пожарной полиции Отто Эггерт (Otto Eggert), Эмиль Эггерт (Emil Eggert), Эмиль Вольфейль (Emil Wohlfeil), Макс Вольфейль (Max Wohlfeil, умер), Сакржевски (Richard Sakrzewski), Бирнбаум (Emil Birnbaum, погиб), Густав Броддиен (Gustav Broddien, погиб), Вестерманн (Westermann, погиб), Кракау (Krakau) и Ланге (Lange); окружной обервахмистр Пожарной полиции Хейдук (Heyduck, пропал без вести) и Шталь (Stahl); обервахмистр Боенке (Boehnke); помощник вахмистра Лемке (Lemke), Кёниг (König) (вероятно погиб), Павлитцки (Pawlitzki), Шепулль (Schepull), Комосс (Komoss), Дикерт (Diekert), Адлер (Adler) и Эмиль Урбат (Emil Urbat).
Там также находились и члены Гражданской обороны Инстербурга:
Фриц Броддиен (Fritz Broddien, погиб, несчастный случай), Германн Балл (Hermann Ball), Аугуст Мейсер (August Meiser), Херрманн (Herrmann), Виегратц (Wiegratz), Тротцки (Trotzki), Вольфф (Wolff), Липпольд (Lippold), Фенске (Fenske), Дидрихкейт (Diedrichkeit), Хаген (Hagen), Роде (Rohde), Шидловски (Schiedlowski), Клейн (Klein), Койро (Koyro), Циммерманн (Zimmermann), Гуддат (Guddat), Шаттлинг (Schattling), Финкейсер (Finkheiser), Кашерус (Kascherus), Каралус (Karalus), Хейслер (Heisler) и Блейер (Bleier).
Из состава пожарной команды Гитлерюгенда:
Карл-Хейнц Фауст (Karl-Heinz Faust), Герхард Радшюн (Gerhard Radschun), Хейнц Финкейсер (Heinz Finkheiser), Ферди Граматке (Ferdi Gramatke), Вернер Каллвейт (Werner Kallweit), Герберг Болц (Herbert Bolz), Вилли Циммерманн (Willi Zimmermann), Гюнтер Биндзус (Günter Bindszus), Гельмут Салейн (Helmut Salein), Ульрих Альбат (Ulrich Albat), Хорст Пранг (Horst Prang), Курт Павлитцки (Kurt Pawlitzki), Герхард Йетткант (Gerhard Jettkant), Кюн (Kuhn или Kühn), Гюнтер Эрдманн (Günter Erdmann), Гельмут Кевитц (Helmut Kewitz), Бреттшнейдер (Brettschneider), Данкерт (Dankert), Вернер Клейн (Werner Klein) и Фриц Нойбауер (Fritz Neubauer).
Противопожарная полиция из Минска тоже собралась в Инстербурге, так что в ночь с 21 на 22 января в путь от надвигавшейся советской армии отправились около 100 пожарных на 16 автомашинах.
Спустя несколько часов первой ночи бегства мы остановились в сарае лесопилки на вокзале Норденбурга. Распоряжением командира Полиции порядка в качестве временного пункта назначения был выбран Бартенштейн. В случае же ухудшения там ситуации мы должны были следовать в Кёнигсберг.
В кишащем клопами деревянном бараке в парке стрелков Бартенштейна, а также в переполненном сарае местной добровольной пожарной дружины мы и устроились. Сам город был забит беженцами. 25 января оберлейтенант Дейл (Deile), командир Минской пожарной полиции решил отделиться от инстербуржцев. Его русские становились всё беспокойнее. Он хотел попытаться пробиться в “Рейх” через Данциг. Как мы позднее узнали, они были задержаны около Хайлигенбайля армейским патрулём. Младшие немецкие командиры из его команды подчинялись Вермахту, а русские были отправлены дальше на запад. Все немцы из его подразделения впоследствии попали в советский плен.
В тот же день членам пожарной команды Гитлерюгенда было приказано партийным руководством выдвинуться в Кёнигсберг.
Члены Гражданской обороны Инстербурга были частью призваны в Вермахт, а остальные в фольксштурм, так что в результате осталась только активная часть инстербургских пожарных. Топлива для их ценных автомобилей было достаточно. Главной нашей заботой в эти дни было пропитание. Захваченный с собой хлеб замёрз настолько, что превратился в камень.
Отступающий Вермахт и колонны беженцев заполонили все улицы. Наконец в гарнизоне Бартенштейна капитану Киндту посоветовали покинуть город вместе с его инстербургскими пожарными. 27 января они оставили Бартенштейн.
Некоторые автомобили пришлось бросить из-за различных поломок. Так на автолестнице на базе "Магируса" оказались изношены подшипники передних колёс, а у другой пожарной машины на холоде появились трещины в двигателе. Аналогичные повреждения были обнаружены у двух других автомобилей. Прискорбно, что незаменимый в то время груз, погруженный на этот транспорт пришлось также оставить. Перед Пройсиш-Эйлау из-за поломки коробки передач был потерян большой пожарный фургон, в котором находились наши припасы. Три человека, Густав Броддиен, Шталь и Кёниг остались охранять эту машину, которую мы оставили на заднем дворе крестьянской усадьбы. Позднее она должна была направиться в Кёнигсберг. Но этого так и не произошло.
За несколько километров до Кёнигсберга движение нашей колонны было остановлено фельджандармерией, поскольку советский танковый клин перерезал дорогу. С большим трудом тяжёлые транспортные средства были вынуждены разворачиваться на узкой ледяной дороге, а затем возвращаться через Шлодиттен (Schloditten, Загородное), Кройцбург (Kreuzburg, Славское) и Цинтен (Zinten, Корнево), после чего окольными путями прибыли в Кёнигсберг. Это произошло в полдень 28 января 1945 года. В Шлодиттене ещё одна машина была потеряна из-за поломки муфты сцепления и мы также были вынуждены оставить грузовик из Минска с 1000 литрами дизельного топлива.
В Кёнигсберге инстербуржцы присоединились к местной пожарной команде, а автомобили припарковали на рыночной площади. Утром следующего дня они получили приказ собрать необходимые вещи и выдвинуться вместе с транспортными средствами в Пиллау.
Дорога туда была полностью заблокирована колоннами Вермахта, обозами беженцев, полицейскими и правительственными машинами, которые продвигались вперёд в четыре ряда с черепашьей скоростью. Танки двигались вдоль дороги по полям и лугам. Посему можно не удивляться, что инстербургским пожарным потребовался 21 час, чтобы всего лишь добраться до Фишхаузена (Fischhausen, Приморск). И вот тут их поездка закончилась. На въезде в город патруль Вермахта под командованием некоего майора направлял все автомашины на лёд Фришского залива, где они и оставлялись. Дальше разрешалось пропускать только транспорты с боеприпасами, снабжением и санитарные машины. Тысячи автомобилей оказались на поверхности замерзшего Фришского залива. С наступлением оттепели все они утонули.
В Фишхаузене находился штаб командующего полиции порядка, где гауптману Киндту удалось получить приказ для инстербургских пожарных следовать в Данциг. С несколькими санями, в которые были погружены последние личные пожитки, остаток прежде полностью моторизованной пожарной команды направился пешим маршем в Пиллау, в надежде найти там судно для переправы. Им удалось добраться до него в ночь на 31 января при пронизывающем восточном ветре и бушевавшей метели.
Но на судно они так и не сели. В Пиллау они обратились к полицейскому патрулю, который проводил их к полицейскому пункту сбора. Там уже находились пожарные из Мемеля и прибывали всё новые и новые пожарные команды. Наконец удалось сколотить три пожарных бригады наряду с полицейскими, чтобы обеспечить противопожарную защиту крепости Пиллау. Инстербуржцев разместили в бараках на горе Швальбенберг (гора Прохладная) в Пиллау I.
Когда советские войска у Хайлигенбайля пробились к заливу, они начали вести прямой артиллерийский обстрел барачного лагеря из Бальги. Наших пожарных теперь использовали в роли санитаров, т. е. они должны были находить и переправлять в полевые госпитали раненных. Они стали свидетелями кошмарных сцен, особенно в бараках заполненных беженцами. Спасательные работы под непрерывным орудийным огнём привели к жертвам и среди пожарных, многие из которых обрели могилы на героическом кладбище Пиллау. По своему прямому назначению пожарные службы привлекались только если вражеские бомбардировщики наносили удар по району порта.
Ряды инстербургских пожарных редели всё больше. Лейтенант Шульц вместе с несколькими квалифицированными рабочими были откомандированы в качестве сапёров в Тенкиттен (Tenkitten, Береговое), а оттуда на косу.
После того как Кёнигсберг был взят советскими войсками и они уже стояли перед Фишхаузеном и Пиллау, полицейским подразделениям в ночь с 22 на 23 апреля отдали приказ переправиться на косу. Через три дня они добрались до Никельсвальде (Nickelswalde, Микошево, Польша), в долине Вислы. Затем на военном пароме прибыли на Хельскую косу. 6 мая им повезло попасть на последний уходящий оттуда конвой. Во время штурма беженцами десантных катеров инстербургская команда распалась. Вместе с командиром гауптманом Киндтом остались лишь гауптвахмистр Фриц Броддиен и Рихард Сакржевски. Остальные нашли себе другие суда, которые в составе конвоя переправили их в Копенгаген.
Датчане не стали заниматься интернированием прибывших, а просто отправили их в Киль. 11 мая они высадились в этом порту и были приняты там англичанами. После этого каждый человек был “обыскан” расставшись при этом с некоторыми любимыми вещами. Часы, ножи, зажигалки и прочие предметы, как сообщает гауптман Киндт, были очень востребованы: “Ури, Ури” – здесь “Клок, Клок” (часы, прим. переводчика). Всюду одно и то же. Танки сопровождали их пеший переход вплоть до окрестностей Ольденбурга. В лагере интернированных пожарные вновь образовали противопожарное подразделение. 14 июня 1945 года последние члены пожарной команды были освобождены. Гауптман Киндт нашёл себе работу в Гамбургской пожарной охране в качестве её начальника. Постепенно с ним связались бывшие члены инстербургской пожарной службы.

На фото: Пожарная лестница на базе "Магируса". Точно такая использовалась пожарной полицией Инстербурга.
Вложения
231273-large.jpg
Аватара пользователя
Stewart
Читатель
 
Сообщения: 76
Зарегистрирован: 11-06-2011 18:19:15


Вернуться в Следы Второй Мировой войны

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 5



При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.

ООО "Портал" - создание и продвижение сайтов.