Выкладываю для ознакомления воспоминания беженца из Восточной Пруссии. Сама история беженцев, наверное типична для любой войны, но в данном случае упоминаются истории, места, и некоторые материальные объекты, которые рассматривались нами в различных темах этого форума. Думаю, это просто интересно!
Прошу прощения за, быть может, не точный перевод
Когда дамбы ломались
Путь страданий восточного немца
Jürgen Trzaska
Это случилось в июне 1944. Голубое небо над полями Ostpreußens. Оно отражается во многих озерах родины и дает таинственный блеск ее темно-синим лесам. Усердно люди трудятся под ним день за днём. Они ведут подготовку к уборке урожая, который вопреки войне богат. Но они ещё не знают, что этот урожай будет последним урожаем на нашей, дорогой родине. На этот спокойный мир работы медленно надвигается темная тень. Русские грозят границам. Еще все остается спокойным; так как никто не думает о прорыве русских. Никто не хочет полагать, что это прекрасное время должно закончиться, что обильный урожай должен будет уничтожен. Все же, сердце мучительно сжимается, когда сообщения вермахта напоминают о продвижении русских. В июне все работоспособные мужчины призываются на укрепления. Также и мой отец. Но, гораздо более тяжелый удар для нас состоит в том, что мой отец призывается в сентябре к народной башне. Теперь моя мать в случае бегства, будет с нами детьми, в одиночестве. Тогда, в начале сентября, самая малая надежда на хороший конец рушится. Необозримый поток убегающих людей из пограничных районов медленно двигается улицами замка Ангер.
Усталые лошади идут рысью таща тяжелые фургоны, которые нагружены домашнем скарбом и едой. Люди этот поток горя называют "обоз". Громы фронта становятся все громче. Враг наступает. Теперь не остаётся никакого выхода. Мы должны бежать. Беспокойство усиливается день ото дня. И 23 октября мы эвакуируемся в район «Лечебной горы».
Но также и здесь мы не находим покоя. Мы снова должны идти.
Мы убегаем от «лечебной горы» в Кенигсберг
22 января мы заканчиваем последнюю подготовку к бегству. Это понедельник. Первая половина дня холодна, и идет снег. На повозке крестьянина, у которого мы жили, едем к вокзалу не далеко от Wormditt. Но железнодорожная линия разрушена, и мы должны проехать оставшееся расстояние машиной. Наш путь, двигаться на запад в Elbing. Когда мы достигаем вокзала в Wormditt, платформа уже переполнена людьми. Люди усиленно пытаются залезть в поезд. После продолжительных усилий нам, детям, удается залезть в вагон. Наша мать помогает немолодой даме, они несут её багаж по платформе. В этот момент поезд трогается, и моей матери не удается запрыгнуть в вагон. Поезд все быстрее едет, моя мать остается на платформе. Мой брат Мартин, который заметил это, дёргает экстренный тормоз. В поезде возникает волнение. Железнодорожники бегут к нашему вагону. Служащие выясняют причину и ругая нас отпускают экстренный тормоз. Между тем моя мать догнала поезд, и через четверть часа мы отъезжаем вместе.
Поезд едет несколько часов на запад, до тех пор, пока незадолго до Elbing, останавливается. Когда поезд снова трогается, мы замечаем, что едем обратно. Мы слышим из разговоров, что дорога в Elbing отрезана русскими. Теперь мы едем назад в Кенигсберг. Но и эта поездка прерывается, так как мы не имеем никакого разрешения на обратный путь. Таким образом, мы сидим 2 дня в товарном вагоне – и замерзая ждём. Только теперь дорога свободна.
Ужасные дни в Кенигсберге
Когда мы прибываем в Кенигсберге, город уже переполнен; так как никто не может покинуть его без особенного разрешения. В доме в главной улице мы находим квартиру. Ночью мы ложимся спать полностью одетыми в кровать. Второй ночью мы испытываем одну из больших атак русской авиации. Мы сидим в бомбоубежище и ждем нападение. Через тонкую вентиляционную шахту бункера мы можем видеть темную ночь. Уже отчетливо слышны враждебные эскадры. Внезапно на небе заплясали лучи света цепляясь за обрывки облаков. Светлое зарево пожара освещает ярко черные дома, превращается в безобразный красный цвет и снова пропадает в вихре взрывов. В беспрерывной последовательности бомбы падают вниз, освещая взрывами небо. - Только через несколько часов враждебные самолеты сбросили свой ужасный груз. Также в течение следующих дней сильные налёт авиации атакуют город. Но мы не можем покинуть Кенигсберг; мы не можем выйти наружу. На третий день русские танки прорвали защитный пояс и уже едут по улицами города. Мы сидим в подвале и слушаем слова гаулейтера Коха, который кричит через динамик: " Сохраняют спокойствие!" Небо почти всегда кроваво-красное. Много домов разрушено, много мертвецов лежит на улицах. Наконец, на четвертый день, мы получаем счастливый случай - разрешение покинуть Кенигсберг. Теперь мы должны пробиться к северному вокзалу. Так как трамваи больше не ходят, мы должны пройти это расстояние пешком. Эта дорога к вокзалу - это дорога ужаса. По обоим сторонам улицы лежат бесчисленные мертвецы, которые были застрелены вражескими пулеметами. Снова и снова мы атакованы низколетящими самолетами, которые косят ряды беззащитных беглецов своим бортовым оружием. Прячась за домами, мы спешим вперед. Под длительным обстрелом мы прибываем на мост. Здесь также много лежит мертвецов. Посреди дороги мы видим мертвого мужчину. Наш солдат склоняется к нему и стягивает новые кожаные сапоги. Потрясенные мы отворачиваемся и идём дальше. Мы достигаем вокзала. Здесь находим место на переполненном поезде. Из-за продолжающихся нападений поезд не может трогаться в путь. Таким образом мы сидим в толкотне и ждем. Снова звучит сирена, зловещий звук которой доходит до мозга костей. Опять нападение русских! Мы должны покинуть поезд; но это невозможно. Все проходы и двери поезда забиты. Это угрожает вызвать панику. Незамедлительно мы покидаем вагон непосредственно через разбитое окно. При этом острый стеклянный осколок окна режет ладонь моей матери. Не смотря на кровоточащую руку, моя мать с нами бежит к бомбоубежищу. После тревоги мы снова идём к поезду. Еще пять раз мы покидали поезд таким же способом. Только на следующий день поезд отправляется. Наконец, мы можем покинуть Кенигсберг. Мы счастливы. Вероятно, уже через несколько дней по улицами этого гордого города будут маршировать русские солдаты. Наш поезд имеет вагон военного госпиталя, который везёт раненых с фронта. Мы быстро удаляемся от Кенигсберга. Все же, поездка продолжается не долго.
Крушение поезда в лесу Metgethen
Это случилось перед Metgethen. Внезапно поезд остановился на полпути в лесу. Что произошло? Дорога закрыта из-за проезда другого поезда. Поезд должен здесь останавливаться. Но здесь посреди леса? В лесу могут быть враги. Скоро наше опасение оказывается верным. Мы обстрелены. Это должны быть парашютисты, которые находятся в лесу. Слышно тарахтение пулеметов. С безобразным шумом пули ударяются в стенку вагона Становится понятно, что мы должны уйти, как можно скорее. Мы видим, как молодой солдат в форменной одежде офицера мед.службы быстрыми шагами приближается к машинисту локомотива. Он просит его, чтобы он выезжал из леса. Машинист отказывается, так как дорога закрыта. Еще раз офицер пытается уговорить машиниста к продолжению поездки. Он напоминает ему о раненых солдатах в санитарном вагоне. Но, машинист отказывается, ссылаясь на инструкции. Между тем огонь русских становится все сильнее. Решительно офицер достаёт пистолет и принуждает машиниста локомотива к продолжению поездки. Медленно поезд продолжает движение. Мы ехали примерно 10 минут, когда сильный удар встряхивает поезд с оглушительным треском. Тяжелые чемоданы падают из сеток для багажа на нас. Люди кричат в ужасе. Мы на что-то наехали? Или бомба попала в нас? Мать спросила, как мы? После чего мы выбрались из поезда и увидели, что наш поезд подорвался на мине. Локомотив и первые вагоны опрокинулись. Они представляют печальную картину. Время 1:30 ч. ночи и мы должны идти дальше пешком. После крушения поезда мы должны достигать пешком до следующего вокзала. Мы оставляем наш багаж кроме чемодана на поезде. Мы привязываем к ручке чемодана ремень и тащим его по снегу как сани. Откосы по обе стороны дороги наполнены предметами домашнего обихода, кроватями и одеждой. Люди забрали с собой только необходимое. Таким образом мы двигаемся вместе с сотнями беглецов на запад. Часто мы думаем бросить наш последний чемодан; но он - наше единственное добро. Перед нами небо внезапно становится темно-красным. Стало светло и перед нашими глазами предстала ужасно - прекрасная картина. Светлые брызги огней шипя тянулись к небу и освещали окрестность. Что там горит? Это аэродром «морских вороных». Много самолетов падут там жертвой огня. Шум огня, взрывы канистр для бензина слышны далеко. Над пустым участком железной дороги порхают как птицы рваные книги и папки. Черный чад двигается на запад. Мы продолжаем свой путь дальше. На востоке уже смеркается . Мы все еще не достигли нашей цели. Много старых людей устав отстают, много детей кричат. Так проходит час за часом. Долго мы не можем выдерживать этот форсированный марш. Холодный ветер дует нам в лицо и осложняет дыхание. Только к полудню мы достигаем маленькой железнодорожной станции. В зале ожидания мы можем отдохнуть, но все больше людей устремляются в маленькое помещение, до тех пор пока последнее место не занято. Здесь мы укрыты по крайней мере от холода, однако долго не можем задерживаться; так как враг дышит нам в спину.
Нападение русских
Через стеклянную дверь зала ожидания мы можем смотреть на платформу. На некотором удалении мы видим солдат в немецких форменных одеждах, которые разрушают пути и стрелки железнодорожной линии при помощи топоров. Могут ли такое делать немцы? Вскоре мы слышим звук выстрелов. Мы видим за кустами солдат, которые открывают огонь по железнодорожной станции. Они также одеты немецкие форменные одежды. Дикое волнение возникает в переполненном зале ожидания. Где немцы, где русские? Все солдаты носят одинаковую форму. Теперь выстрелы звучат уже на платформе и пули попадают в здание вокзала. Моя мать стоит с нами непосредственно в поле обстрела. Испугавшись мы пытаемся отойти от двери, но зал слишком полон. Уже первые пули разбивают окна. Молодой солдат, который стоит за нами, отодвигает нас, достаёт винтовку и стреляет по солдатам на платформе. Один падает, другие прячутся. Быстро солдат объясняет нам, что это уже русские, которые надели немецкую форму одежды для маскировки. После чего он со своим приятелем выходит наружу, чтобы бороться против русских. После короткого боя враги отошли. Это была маленькая группа, которая была десантирована с парашютами. Солдаты возвращаются в зал. С карманными фонарями они светятся на лица беглецов и выводят несколько людей из зала. Это русские, которые тайком смешались с беглецами. Несколько залпов винтовки позволяют нам о их судьбе. Длинными цепями солдаты прочёсывают территорию ближнего леса. Они ищут русских. Нам сказали, что мы можем продолжать путь, так как никаких врагов больше в лесу нет. Дорога свободна. Теперь мы должны идти дальше, - дальше на запад.
Бронепоезд помогает нам. Поездом мы едем в Pillau
Весь день мы идём вперед. К вечеру мы достигаем маленькой будки путевого обходчика, жители которой как раз убежали. Мы видим в комнатах еще все таким образом, как будто бы люди только что покинули это. Кровати расправлены и на столах еще стоит посуда с завтрака. Солдат, который расквартирован в доме, вскрывает кладовую и угощает нас едой. Он говорит нам, что в течение следующих часов из Pillau поедет бронепоезд, чтобы расчистить дорогу в Кенигсберг. На обратном пути он возьмёт с собой семьи с маленькими детьми и старыми людьми. И действительно. К утру в направлении Кенигсберга мимо нас проехал бронепоезд. Через несколько часов он снова возвращается и останавливается перед домом. Он – огромный, вышиною с дом. Гигант на колёсах. Солдаты поднимают нас в люк и очень с нами любезны. Мы получаем шоколад и горячие напитки и на мгновения забываем ужасы последних дней. Мы отъезжаем в направлении Pillau. Однако далеко он нас не отвёз. После 3 станций мы вынуждены выходить и идти пешком к следующему вокзалу. Здесь стоят несколько грузовых поездов с открытыми вагонами. Мы доходим до одного из товарных вагонов. Сильная снежная метель кружит над вокзалом. После долгого ожидания мы почти полностью заметены снегом. Но, поезд не отправляется. Тогда мы доходим до вагона другого поезда. На этой платформе стоит грузовик. Мы садимся в кабину водителя и ждем отъезд. Только вечером поезд трогается и двигается к Pillau. Вскоре наша цель Pillau достигнута. Мы выходим из поезда и сразу спешим к гавани. Мы надеемся, что сядем на корабль.
Ожидание кораблей в гавани Pillau
Мы поворачиваем на улицу, которая ведет к гавани. Едва ли мы решаемся смотреть по сторонам, так как то, что предстаёт перед глазам, это ужасно. Узелками нагруженные ручные тележки, обрушенные дома, кричащие дети и плачущие матери. Всюду лежат мертвецы. Страшно то, что среди них, также много детей. Огромные бомбовые воронки, которые преграждают улицы, окаймлены жестоко изувеченными людьми. Мы спешим дальше, мимо рядов людей, которые были убиты, вероятно, некоторое время назад низколетящими самолетами. Потрясенные мы двигаемся в потоке людей вперед к гавани. Далеко на территории порта мы уже видим черную толпу людей. Они все ждут корабли. Мы присоединяемся к ним и ждем. Если прежний выход из ситуации зависел от органов местной власти и собственной силы воли, то здесь на набережной начинает играть свою роль судьба. Здесь у моря мы оставляем родину. Какая новая родина ждёт нас? Мы освоились посреди кипящей человеческой массы. Земля покрыта тюками, одеждой и домашней обстановкой любого вида. Мы слышим о том, что корабль "Вильгельм Густлофф" вывозит беженцев. Но он сильно повреждён. Если бы мы, все же, успели на него! Как жаль! Однако ли действительно жаль? Через несколько часов распространяется сообщение, которое разрывается как бомба. Корабль "Вильгельм Густлофф" потоплен! 3 торпеды попали в корабль, на котором находились 6000 людей. Только 1000 беглецов были спасены. Это сообщение - было тяжелым ударом для нас - тех, которые ждали здесь на берегу следующий корабль. Часами мы стояли на набережной и вглядывались в море . Со стороны фронта все более отчетливо звучит канонада. И, вот на горизонте появляется корабль. Мы с волнением считаем минуты ожидания. Но корабль швартуется на удалении несколько сот метров от нас. В следующие часы несколько более маленьких кораблей снова причаливают рядом с нами; но никого не грузят на борт. Так проходит первый день и первая ночь. На следующий день мы так же напрасно ждем. Наши продовольственные запасы скоро заканчиваются. Мы не можем ничего купить, так как жители Pillaus уже убежали. Проходит вторая ночь и начинается следующий день. Мы ждем. На третий день большой корабельный великан заходит в гавань, - "немец" (Deutsche). Но он уже имеет на борту беглецов. Только немногие имеют счастье попасть на корабль. И он тоже исчезает за горизонтом. Уже 4 дня мы провели на берегу. Между тем мы приблизились к причальной стенке. Перед нашими ногами обрыв омываемый снизу грязной морской водой. Никакая решетка, никакие перила не защищают нас от зевающей глубины гавани. На нас давит человеческая масса, которая не знает об этом или просто не хочет знать, что мы парим здесь над пропастью. Наконец, на пятый день, большое грузовое судно швартуется перед нами. С отчаяньем масса теснит нас. На мою сестру давит людская волна. И она скользит по причальной стенке. В последний момент моя мать хватает её и вытягивает обратно. Между тем экипаж грузового судна двинул мостки на сушу. Мы получаем возможность попасть на корабль. Уставшие, мы падаем в солому, которая лежит на полу трюма. Мы сделали это! Когда корабль покидает гавань, мы видим, как бушующая масса остаётся на набережной. Но также там остается наша родина. Мы бросаем последний взгляд на родной морской берег. Когда мы увидим его вновь? С этой мыслью мы засыпаем.
Грузовое судно везёт нас в Godenhaven, где мы будем вынуждены пробыть несколько дней. Корабль провозит нас мимо полуострова Гела в Godenhaven. Здесь мы покидаем корабль. В огромном морском арсенале мы должны переждать несколько дней. Наше, грузовое судно возвращается назад в Pillau, спасать беженцев. После передышки в арсенале мы отправляемся снова к гавани. Здесь мы снова видим черную человеческую массу, которая страстно ждет корабли. Мы останавливаемся примерно в 20 метрах от набережной в кипящей толпе людей. Снова корабли причаливают, но всё у других причалов. Снова мы стоим 2 дня в холоде. Наконец, перед нами причаливает корабль. Это "Кастор". Белеет надпись на черной носовой части грузового судна. Капитан, молодой, сильный мужчина, подносит рупор ко рту и кричит о том, что примет на борт только детей не имеющих родителей, стариков и людей с маленькими детьми. Многоголосый крик поднимается над толпой, так как многие хотят обратить на себя внимание. Также и мы пытаемся дать о себе знать. Сначала на корабль проводят много детей. Они все потеряли родителей в этом аду. Потом проходят матери с маленькими детьми. Снова масса начинает кричать. Мой 13-летний брат, внезапно пронзительные кричит. У него от трудностей последних дней случился приступ. Молодой капитан сразу посмотрел на нас. Внезапно он прыгает на причал, в бушующую массу и прокладывая мощными руками себе дорогу подходит к нам. Любезно берет у моей матери тяжелый чемодан из рук и тащит нас через массу людей назад к кораблю. Мы не знаем, как мы должны благодарить капитана.
Кораблем "Кастор" мы едем в Брунсбюттель
Вместе с несколькими семьями мы забираемся в маленькую кабину. Здесь настолько тесно, что мы не можем вытянуть наши ноги. Несколько часов продолжается погрузка беглецов. Затем мы выходим в открытое море. Мы плывём в сопровождении 8 кораблей, которые образуют конвой для защиты. Корабли идут маршрутом, который обозначен буями. Этот фарватер очищен от мин. Мы очень устали в последние дни. Однако, мы долго не засыпаем. Второй день нашей поездки начинается со шторма. Сильный шторм бьёт вспенивающуюся морскую воду о корабельные борта. Брызжущая бурлящей пеной вода брызгает в бортовые иллюминаторы. При взгляде на бушующее море и качающиеся корабли дрожащий от холода озноб охватывает нас. Шторм бушует с неослабевающей силой.. Сколько беглецов таким образом, как и мы лежит изнемогая от морской болезни. Только следующим утром шторм успокоился. Наша поездка медленно продолжается. Мы часто вынуждены останавливаться из-за опасности мин. «Подорвёмся ли мы на мине или будем атакованы с воздуха?» эти страшные вопросы волновали нас. Уже во второй половине дня один из кораблей наткнулся на мину. Сильный взрыв рвет дыру в носовую часть корабля. Сразу другие корабли останавливаются и принимают меры по спасению. Спасшихся людей размещают на других кораблях. Вскоре этот корабль ложится косо на борт и беспомощно тонет. Якоря подымаются, и наш конвой снова приходит в движение. Мы стоим у поручней и наблюдаем за тонущим кораблём. В красном блеске заходящего солнца мы видим лишь, как мачты качаясь возвышаются над водой. Уже много дней мы находимся на воде. Еда, которую нам выдают, становится все более скудной; продовольственное снабжение заканчивается. Капитан сделал запрос и попросил о пищевых продуктах. Ему сказали, что корабль с продовольствием должен встретиться с нами в течение следующих дней. На второй день, наконец нам пришли продукты. Большие корзинки с булочками и хлебом грузятся на корабль. NSV послал нам это продовольственное снабжение. День ото дня мы приближаемся к Килю. День ото дня уменьшается чувство страха. Вот мы достигаем Киля. Мы идем в Кильском канале. Луга по обе стороны фарватера становятся уже зелеными. Тепло светит солнце на тихий ландшафт, мирные поля и безопасные деревни. Теперь это будет нашей новой родиной. Теперь неописуемо прекрасное чувство безопасности вытесняет ужасные воспоминания последних недель. Скоро достигнут шлюз Брунсбюттеля. Корабль пришвартовывается у мола, и мы покидаем его после длинной, вызывающей опасения поездки. Сегодня пятнадцатое февраля. 25 дней назад мы покинули наш родной город.
В прибрежной полосе Tronfolger мы расквартировываемся у крестьянина
Нас распределяют по группам. На грузовиках, которые уже готовы, беженцев везут в деревни. Сначала машина, на которую мы сели, привозит нас в Marne. После короткой остановки мы едем дальше в Tronfolger. Здесь перед административным зданием стоят много крестьянских машин. Бургомистр распределяет нас крестьянам. Пожилой крестьянин помогает нам поставить чемодан на повозку. Это господин Юрген. У него мы будем жить. Как долго? После короткой поездки мы достигаем его двора. После приветствия нам показывают комнаты. Это 2 маленьких помещения, в которых стоит старая мебель. Мы сразу стали основательно смывать грязь прошедших недель. Мы ложимся в перины - первый раз за уже много недель. В то время как мы лежим, наши мысли путешествуют назад на родину, ужасные сцены встают перед глазами. И один вопрос, где теперь наш папа? Мы понимаем, что должны благодарить вопреки всем ужасам и трудностям Господа Бога. Он своей рукой защищал нас и проводил на новую родину. Со счастливым чувством защищенности мы засыпаем - тело догоняет пропущенный сон в изобилии.
Через 10 долгих лет
Лето 1955. С тех событий прошло 10 лет. 10 лет работы и забот. Многое произошло с бегства из Ostpreußen, все же, мы все еще живем в Шлезвиг-Гольштейне. Мы смогли свыкнуться с новой родиной, но мысли о старой родине остались. В 1946 году из английского плена вернулся мой отец. Он был счастлив видеть нас всех живыми. Много лет мы страстно ждем возвращение в Ostpreußen. " Когда настанет день, к мы можем вернуться на родину? " Никто не может ответить на этот вопрос, так как непреодолимая стена делает нашу родину недостижимой. В сердце, все же, теснится постоянное желание вернуться назад на родину, назад в Ostpreußen!
путь:
![Изображение](http://s44.radikal.ru/i106/0808/d7/47b702a670ad.jpg)